- Точно. Мчаться во весь опор там решится только безумец, но ведь венды этим и славятся. – Наврус сложил пальцы в замок.
- Спорное утверждение. – Лава не любил эту черту своих земляков, но бешеный нрав вендов стал уже нарицательным.
- Вы промчитесь между камней и сосен прямо к мосту. - Стратилат пропустил ворчание подчиненного мимо ушей. - Пока горожане будут следить за катафрактами, вы ворветесь в город и заблокируете ворота до подхода главных сил.
Лава не торопился соглашаться.
- То есть, если я правильно понимаю, благородные отсекают вылазку, а мы лезем в самое пекло?
- Ну… Почти так. – Наврус вновь улыбнулся. – Тысяча катафрактов против пяти сотен сардов. Они сомнут сардийцев за мгновение. Вам надо продержаться совсем недолго.
- Недолго. Это на пергаменте, а в реальности всегда всё складывается не так, как хотелось. – Лава уже понял, что отказаться не удастся.
- Теперь о приятном. – Фесалиец встретил взгляд венда. – Если продержитесь, по пять золотых динаров каждому твоему бойцу и пятьдесят тебе.
Сумма была огромная, но Лава постарался не выказать удивления: «Видать все еще хуже, чем я думаю».
- Хорошо, но с одним условием. За погибших получат оставшиеся в живых.
Наврус рассмеялся.
- Ты же знаешь, это невозможно. Есть стандартный имперский договор, мертвым деньги не нужны.
Сотник ничего не ответил, продолжая смотреть прямо в глаза стратилата. Пауза затягивалась.
- Ну, хорошо, но ты тогда получаешь такую же долю, как и все. Пятьсот золотых динаров на всех. Даже если вернется живым один из сотни, он получит эту сумму. – Наврус протянул руку. – Согласен?
- Согласен. – Лава пожал протянутую ладонь.
- Тогда, пожалуй, всё. Свободен. – Фесалиец заложил руки за спину.
- Один вопрос. Можно, мой господин? – Уже уходящий венд вновь развернулся к командующему.
- Ну, если только один. – Наврус был настроен благодушно. Пока все шло более-менее гладко.
- Почему я? Почему венды? Ведь азарская схола первого легиона считается лучшей. Хан Менгу не обидится? - Лава позволил себе немного иронии.
Стратилат внимательно посмотрел на своего сотника.
- Значит, интересуешься, почему ты? – Наврус прошел в угол шатра и вытащил болванчика неваляшку. - Перед тем как что-нибудь решить, я всегда тщательно изучаю вопрос. Я порасспросил знающих людей о твоей жизни, варвар, и поразительное дело, больше всего ты напоминаешь мне эту игрушку.
Фесалиец толкнул неваляшку, та качнулась и выпрямилась вновь. Он ударил ее снова. Игрушка склонилась, закачалась и поднялась, как ни в чем не бывало.
…
Наблюдательный пункт выбрали на скале, заросшей соснами, отсюда открывался прекрасный вид на долину, а деревья скрывали от защитников города. Катафракты забирались сюда всю ночь, венды подошли к рассвету, и Лава присоединился к штабу наследника. Василий не удостоил внимания варварского вождя, но магистр имперской конницы приветливо кивнул подошедшему сотнику. В империи издавна сложилась традиция, наследник престола носил титул деспота и магистра эквитум, то есть командующего императорской конницей. Командовать кавалерией - это хлопотное и утомительное занятие, требующее больших знаний и опыта. Естественно, у деспота Василия всегда находилось множество других более интересных дел, а фактически панцирной конницей командовал старый и опытный патрикий Марий Дориан. Это положение всех устраивало, но с началом войны, особенно после победы в долине Варда, Василий вдруг возомнил себя великим стратегом. Его перестало устраивать положение парадного командующего, и он всячески старался проявить неожиданно открывшиеся ему таланты. Старого кавалериста Дориана это, конечно, здорово раздражало, но все попытки вразумить царственного юнца ни к чему хорошему не приводили. У него была своя компания из отпрысков самых аристократических родов, которая без устали прославляла полководческие таланты наследника. Василий был неглупым человеком и, наверное, в глубине души всё понимал, но лесть из дня в день, против такой заразы нет защиты. К тому же наследник обладал совершенно жутким талантом, он любым словом, жестом, каждым движением демонстрировал презрение ко всем, кто его окружал, совершенно этого не замечая. Его положение и привычки привели к тому, что вокруг деспота сгруппировались люди такого специфического сорта, рядом с которыми честному рубаке Дориану и его офицерам даже стоять было тошно. Василий это чувствовал и отвечал тем же. Между деспотом и командующим произошел раскол и, учитывая кто, есть кто, дни Мария, как магистра педитум, были сочтены.
- Ваше высочество, нам необходимо продвинуться ниже. Отсюда слишком далеко до городских ворот. – Магистр конницы морщился, ему было неприятно, что приходится объяснять азбучные истины. – Больше четырех верст. Галопом, в полной броне, наши лошади не пройдут и половины.
Василий неопределенно пожал плечами.
- Не преувеличивайте, патрикий. Что вы все время кудахчете, как старый дед.
Слова наследника привели Дориана в бешенство. Он с трудом сдержался, но попытался еще раз.
