- Даже если лошадям каким-то чудом удастся продержаться, то они будут вымотаны до предела. Ни о какой полноценной атаке не может быть и речи.
Стоящий рядом с Василием, его ближайший друг и логофет двора наследника Аврелий Марон панибратски похлопал старого патрикия по плечу.
- Да не переживайте вы так, там лишь жалкие сарды. Мы их раздавим даже шагом. Вспомните, как они драпали в долине Варда.
Василий самодовольно улыбнулся. Битва уже стала легендой, и с каждым днем обрастала все новыми и новыми подробностями, где деспот империи разил врагов десятками и сотнями.
- Право слово, Марий. Не будем ссориться. Посмотрите вниз. – Василий благодушно указал рукой. – Лучшего наблюдательного пункта нам не найти.
- Вид отсюда прекрасный, но разве я об этом, Ваше Высочество. – С безнадегой в голосе произнес Дориан.
Василий даже не ответил. Внизу легионы пересекли ров и пошли на штурм. Свита наследника радостно загомонила.
- Смотрите, как дикари бодро пошли. Как бы они всю славу не забрали себе. – С притворным испугом пискнул кто-то из свиты.
Аврелий обернулся на голос и презрительно бросил.
- Никогда. Варвары без поддержки имперских легионов мало на что годны.
Василий согласно кивнул.
- Они, конечно, научились у нас кое-чему, но посмотрите, насколько они далеки от идеала.
Лаве надоело слушать глупости придворных вояк, и он подошел к магистру конницы.
- Мой господин, сотня готова выдвигаться на позицию.
Василий вдруг проявил интерес.
- А, варвар, подойди ко мне. Хочу посмотреть на главную надежду нашего великого фесалийского стратега.
Лава вышел вперед и встал перед деспотом. Василий уперся в варвара своими водянисто-голубыми глазами.
- Готовы ли твои воины отдать жизнь во славу императора? – Губы наследника непроизвольно презрительно скривились.
Волчье чутье предупреждало об опасности, и Лава не мог понять почему.
- Вся мои люди давали клятву верности базилевсу.
- Не увиливай, венд. Я спрашивал, готовы ли вы умереть за императора? – Голос Василия добрался до истерических ноток.
Разговор начал принимать оборот, который нравился Лаве все меньше и меньше, но и прогибаться он не привык.
- Мы клялись воевать за базилевса, а не умирать.
- Вот они варвары. Никакой доблести. – Лицо наследника выглядело, словно он наступил на мерзкую гадину. – Что мой отец находит в них, одни трусы и лентяи.
Свита поспешила согласиться со своим деспотом, и в выражениях они не стеснялись.
- Пока еще никому не удавалось безнаказанно обвинить венда в трусости. – Лава завелся не на шутку.
Над ставкой наследника повисла зловещая тишина.
- Ты, варвар, угрожаешь наследнику престола? – У Василия от бешенства дрожала нижняя губа.
Вся свита схватилась за мечи, охрана, опустив копья, направила их в грудь венда. Аврелий склонился к уху Василия.
- Мой деспот, если сейчас казнить дикаря, то атака сорвется. Император разгневается. Евнух будет счастлив обвинить вас, Ваше Высочество, в провале. Мы не должны давать Фесалийцу таких козырей.
Лицо наследника разгладилось, упоминание отца вернуло его на землю. Императора он панически боялся. Сын испытывал почти мистический ужас перед отцом, восхищался им и ненавидел его одновременно.
- Ты дерзок, венд, но я прощаю тебя. Надеюсь, на поле боя ты ее не растеряешь. – Василий махнул рукой, отпуская варвара. – Убирайся с моих глаз.
Лава, перед тем как повернуться, поклонился деспоту империи, ровно настолько, сколько требовалось от варварских вождей и, уходя, подумал.
- Везучий же ты сукин сын, Лава Быстрый.
Диск солнца еще не показался над горизонтом, но чернота ночи уже начала сереть, и на ее грязно-сером фоне проступили очертания зубчатых стен города. Наврус со своим штабом расположился на холме перед городом, чуть ниже императорской ставки, базилевс любил дергать за ниточки издалека, поэтому сверху вниз, муравьиной тропой сновали курьеры-дукенарии. Константину нравилось делать вид, что он не вмешивается в дела стратилата и во всем доверяет своему командующему, но без устали бегающие туда-сюда курьеры говорили об обратном. Эта манера базилевса переворачивать все с ног на голову доводили Навруса до бешенства. В такие моменты свита старалась держаться подальше от своего полководца. Иоанн, к своему сожалению, был еще не в курсе таких тонкостей и не смог прочувствовать тот момент, в который лучше было бы куда-нибудь испариться.
Когда очередной дукенарий стремительно влетел в шатер с криком:
- Слово императора!
Цезарь к своему удивлению осознал, что в шатре кроме Навруса, курьера и его самого, никого больше нет.
Фесалиец лишь мельком взглянув на письмо, бросил его на стол. Лицо стратилата покраснело от, с трудом, сдерживаемого гнева, а карие на выкате глаза прошлись по кругу в поисках жертвы.
- Я вижу, Цезарь, вам заняться совершенно нечем, раз вы торчите целый день в моем шатре. – Язвительно вворачивал каждое слово Наврус.
Иоанн ошарашенно начал мычать что-то про рассвет, и что он только-только пришел, но вскоре ему хватило ума понять, в этой сцене от него требуются только уши и покорное выражение лица.
