Фучелли, галантный и гордый, неторопливо идет с ней по полю. Он ведет ее к своей палатке, подальше от дерева, и она легко подстраивается под его шаг. Ее наманикюренные пальцы лежат на его руке в небрежной и в то же время собственнической манере. Утреннее солнце ласкает ее лицо теплыми лучами, гладит ее покатые скулы и заостренный подбородок. У нее большие глаза, такие светлые, будто наполненные слезами. Она в своем красном платье смотрит на них этими своими глазами и кажется слишком живой для этого места, чрезмерной во всем. Она самая красивая женщина, какую видел Этторе.
Soldato, una foto, говорит Фучелли, делая ему знак рукой. Он широко улыбается.
Когда Фучелли окликает Этторе, они с женщиной стоят спиной, чуть ли не прямо перед тем самым деревом, и, кажется, даже не замечают этого. Этторе приходится изменить ракурс, чтобы в кадр не попали ноги, иначе будет казаться, что ноги висят прямо над головами Фучелли и Фифи.
Фифи соблазнительно приникает к плечу Фучелли, ее губы чуть искривляются, не обнажая зубов. Полковник стоит напряженно, его согнутая в локте рука словно перила для ее хрупкой ладони. Этторе наводит на резкость, подстраивает диафрагму к свету, но все равно знает, что женщина слишком ярка для простой фотографии. Она больше подходит для картины маслом на самом большом холсте.
На счет три, говорит Этторе. Он считает вслух, и когда он уже готов нажать на кнопку, Фучелли меняет выражение лица — улыбка исчезает, появляется строгий взгляд с прищуром. И уже сделав снимок, Этторе переводит взгляд с камеры на Фифи и видит легкое выражение недовольства на ее губах. Теперь она серьезна, даже рассержена.
Что происходит? спрашивает она. Кто это? Она смотрит на Ибрагима и других ascari, потом на Фучелли. Потом она поворачивается к пленнику. Ее рука взлетает к сердцу, потом ко лбу.
Фучелли наклоняет голову набок. Ты приехала одна?
Они обмениваются продолжительными взглядами. Это вызов, думает Этторе, возможно, испытание со стороны Фучелли. Фифи смотрит на свое платье, разглаживает юбку. Она с трудом восстанавливает самообладание.
Моя горничная в грузовике, говорит Фифи. Она машет camionista, и тот подходит к заднему борту грузовика, чтобы выпустить женщину.
Горничная Фифи — ее полная противоположность. Она коренастая, у нее маленькая круглая голова, повязанная шарфом. Она не без труда выбирается из кузова, потом поворачивается, при виде дерева отшатывается назад. Она раскачивается из стороны в сторону, и от этого движения колеблется длинная юбка ее платья: сначала уплощается, потом раздувается на ее дородной фигуре. Руки горничной висят по бокам, у ног стоит сумка из мешковины. Она кивает, но не может оторвать глаз от тела.
Она откуда? Фучелли подозрительно разглядывает женщину.
Я недавно нашла ее на рынке. Фифи подходит к женщине, берет ее под руку. Потом подводит пальцы ей под подбородок, чтобы отвлечь ее внимание от дерева. Ее жесты мягкие, ласковые. Она прекрасная повариха, говорит Фифи, подводя женщину к Фучелли. Ты ведь хочешь, чтобы я осталась у вас, а я не могу каждый день есть макароны.
Итальянский Фифи идеален, почти без малейшего африканского акцента. И говорит она на нем с удивительной легкостью. Горничная смотрит на Фучелли, но ее взгляд постоянно возвращается к дереву.
Скажи ей, пусть смотрит на него сколько хочет, тихо говорит Фучелли. А на тот случай, если у нее в голове есть какие-нибудь идеи, скажи ей, что так я поступаю со шпионами.
Она просто крестьянка, старая рабыня, говорит Фифи.
Их всех обучают, кем бы они ни были, говорит Фучелли. Крестьяне, рабы, фермеры, знать, шлюхи. У него на лице появляется жестокая улыбка. Я приказал поставить тебе отдельную палатку. Она будет не с тобой, ей я поставлю другую.
Потом они поворачиваются в сторону палатки полковника, служанка идет в нескольких шагах позади них, она время от времени поворачивается, чтоб посмотреть на мертвое тело и на ascari.
Поднимается слабый ветерок, закручивает пыльные вихри вокруг ног Этторе. Прохлада сгущается в воздухе. Еще час-другой, и начнет подкрадываться темнота, а у эфиопов появится возможность отомстить.
