Стокер вытащил из ящика стола чистый лист бумаги, взял ручку и принялся писать:
«Мой добрый друг. Если вам так дороги мои советы, то примите уж и этот. Выбросите из головы все свои измышления. Забудьте о них. Ни с моей, ни с чьей-либо другой помощью вы не найдете того, что себе вообразили. Да пребудете вами Господь. Брэм».
Вместе с письмом он вложил в конверт пять фунтов, запечатал, надписал на нем имя Мазерса, подошел к двери и сунул его в небольшой, прибитый к стене мешочек, куда складывались все письма. Затем их забирал швейцар. Одни он относил на почту, другие передавал лично в руки получателю.
Позже Стокер предупредил швейцара, чтобы он ни под каким видом не пропускал к нему Мазерса, а если тот поднимет шум, вызывал полицию. Подобный поступок казался Стокеру проявлением трусости. Он обладал некоторыми недостатками, но никогда не считал себя трусом. Однако в данный момент Брэм не видел иного выхода и подумал, что уж лучше пусть Мазерc назовет его предателем, чем получит возможность отправиться в ад. Стокер не хотел встречаться с Мазерсом, опасаясь уступить ему и рассказать о Страннике.
А он не желал совершать непоправимой ошибки.
Брэм снова опустился в кресло и всецело занялся организацией американских гастролей Ирвинга.
Проживавший в многокомнатном номере на втором этаже гостиницы Мерфи молодой мужчина по имени Жюль Патенотр устроил смотр своей обуви. Выставив в ряд туфли, он придирчиво оглядывал их, решая, какую пару надеть на сегодняшний вечер. Туфли сверкали как зеркала. Нет, чистил и полировал их не сам Жюль, этим занимался мальчишка, приходивший к нему дважды в неделю и шлифовавший обувь под доглядом самого Патенотра. Вид трудившегося мальчишки отвлекал его от невеселых размышлений. Мысли Жюля Патенотра, когда он не управлял ими, не вводил в русло своих тайных устремлений, состоявших в поисках самых изощренных методов истязания плоти, имели тенденцию разбегаться или путаться. Только физические муки приносили ему радость и облегчение. Пребывание в отеле его вполне устраивало. Стоило только позвонить в колокольчик, как появлялись коридорный или горничная и выполняли все его поручения. Не нужно было держать прислугу. Номер свой он занимал уже два года, с тех пор как пожар, охвативший Джефферсон, уничтожил его жилище, а с ним и всю прежнюю обувь. К счастью, в огне никто не погиб, но богатые поместья обратились в пепел. Уцелевшие впоследствии превратились в клоаку. Сейчас Джефферсон понемногу возрождался. Жюль иной раз подумывал, что если и отелю суждено сгореть, то он в беде не останется — уедет назад к себе.
В дверь кто-то постучал. Патенотр схватил первую попавшую на глаза пару, английскую, модель «Оксфорд», торопливо надел и направился к двери. Остальные пары его не заботили, их придется убрать горничной. Ему вдруг почудилось, что незваный гость тихо вставляет в замок ключ. Патенотр остановился, прислушался и понял, что ошибся. «Значит, это не служащий отеля», — подумал он. Сегодня Жюль никого к себе не приглашал. Он замер в нескольких шагах от двери. Ситуация складывалась не лучшим образом. Пребывание в гостиницах имело и свой недостаток — отсутствие в номере надежного слуги или камердинера, вследствие чего возникала неприятная возможность столкнуться лицом к лицу с преступником. Патенотр собрался, подошел к двери и открыл ее.
В коридоре, напротив входа в номер, он увидел мужчину со шляпой в руках. Лицо со славянскими чертами было чисто выбрито, на голове щетинился короткий ежик седеющих волос.
— Что вам угодно? — спросил Жюль, рассмотрев незваного гостя. — Почему молчите? Ведь это вы стучались в мою дверь, не так ли?
— Сэр, — заговорил незнакомец и вдруг замолчал.
— А, я вас вспомнил. Вы слуга Мари Д’Алруа, — сказал Жюль. — Я вас видел в Музыкальной академии.
— Меня прислали к вам с поручением.
Жюль немного помолчал.
— Так с каким же?
— Мисс Д’Алруа…
— Прекрасная госпожа? — перебил его Патенотр.
Гость начал было снова:
— Мисс Д’Алруа…
— Регулярно совокупляется с обезьяной? — Жюль усмехнулся, заметив, как мужчина вспыхнул. — Хорошо, можете продолжать.
— Мисс Д’Алруа просила меня передать вам — она готова отдать вам то, что вы хотели получить.
— Вот как? — Жюль повертел головой. Поблизости никого не было, их никто не подслушивал. Без тени улыбки, он заговорил полушепотом: — И каким же образом?
— Не могу сказать, но если вы соблаговолите следовать за мной, я приведу вас к ней.
— Вы предлагаете мне прогуляться? Замечательно. Не прихватить ли мне с собой денег? Или у мисс Д’Алруа сегодня приступ филантропии?
— Она примет от вас любой подарок.
— Понятно. Значит, берем деньги. Как показывает опыт, наличные принимают наиболее охотно.
Мужчина услужливо кивнул.
Жюль решил больше не издеваться над гостем. В конечном счете, перед ним всего лишь слуга.
