Настроение у Леонида Ильича было не ахти, а виной всему Фрол Козлов. Помимо оборонных отраслей Козлову подчинили Минфин и силовой блок Теперь Брежнев не мог единолично подписывать документы и давать распоряжения, всё приходилось согласовывать с Козловым и оформлять распоряжениями за двумя подписями. Раньше Брежнев напрямую ходил к Никите Сергеевичу, теперь же прямая стала кривая, без визы Козлова Первый его не принимал. Воспользовавшись болезнью Микояна, на очередном Президиуме ЦК Козлов уселся рядом с Никитой Сергеевичем, а когда Анастас Иванович появился, Первый Секретарь показал ему на противоположное кресло, с которого потеснили Климента Ефремовича Ворошилова — тот переместился в самый конец стола, дальше профсоюзного деятеля Шверника, а ведь Ворошилов был руководителем государства, возглавлял Верховный Совет. Возглавлял, да только формально, вот правильное слово. Козлов шикал на Мухитдинова, бесконечно перебивал говорящих, при этом Хрущёв не делал ему замечаний, а лишь довольно лыбился. По записям в «Журнале посещений кабинета Председателя Правительства», Козлов бывал у Хрущёва чаще других. Понятно, что и Анастас Иванович таким кульбитам Фрола не радовался, хотя с окружающими всегда держался максимально обходительно и добродушно. К Козлову тянулся Суслов, ему улыбалась Фурцева и даже сухой и совершенно не понимающий юмора дипломат Громыко, получая от Фрола Романовича наставления, по-военному отвечал: «Есть!».
Сегодня Виктории Петровне Брежневой позвонила Нина Петровна и пригласила пойти в театр, пойти семьями. В последний момент выяснилось, что с ними идёт Козлов.
— Вот тебе и певец! — расчесывая свои густые и чёрные как смоль волосы, раздосадовано произнёс Леонид Ильич.
— Может, и тебе учителя по пению взять? — бесхитростно обратилась к мужу Виктория Петровна.
— Ты что, Витя, сдурела! — обиделся Леонид Ильич. Почему-то он называл жену Витей. А Козлов безусловно подбирался всё ближе и ближе к Первому.
В одиннадцать утра Председателя Советского Правительства посетил американский посол, хотел обсудить порядок открытия Американской выставки. Все нюансы проговорили быстро, Никита Сергеевич тепло относился к послу Соединённых Штатов, часто с ним обедал и даже приглашал к себе в Огарёво.
Посол позвал Первого проехаться в Сокольники, посмотреть, как строятся будущие павильоны. Хрущёв согласился.
Выставочный комплекс предстал перед глазами невообразимыми конструкциями, заставленными строительными лесами. В центре должен был разместиться огромный куполообразный павильон, высотой с восьмиэтажный дом. Собирали его из алюминиевых частей, сложенных в виде пчелиных сот, соты образовывали гигантский купол и стены здания. Внешне алюминиевые детали должны были декоративно отделываться. Алюминиевая конструкция вызвала у Хрущёва неподдельный интерес. В России алюминий никогда не применялся в строительстве, он целиком шёл в авиапром.
— Смело задумано! — похвалил конструкцию Никита Сергеевич.
Осмотр будущей выставки занял около трёх часов. Вместо обеда пришлось довольствоваться чаем с бутербродами, чай организовали под открытым небом. Хрущёв снова и снова всматривался в необычную конструкцию и не переставал задавать инженерам вопросы. Осмотром стройплощадки Первый Секретарь остался доволен.
Под вечер в Кремле появился Аджубей, Никита Сергеевич с восторгом рассказывал о строительстве американских павильонов в Сокольниках, даже изобразил на листке алюминиевую конструкцию. Алексей Иванович восторгался, округлял глаза, подобострастно тряс головой, но на самом деле его интересовал свой вопрос: Съезд советских журналистов должен был учредить новый творческий Союз. Аджубей хотел выпросить для журналистов два здания: одно в Москве и одно в Ленинграде. Здания эти зять мечтал заполучить уже сейчас. Улучшив момент, он про них и заговорил.
— Какой шустрый выискался! Аж два дома ему подавай! — присвистнул Хрущёв.
— Вы сами учите не мешкать! — бесхитростно ответил зять.
— А они не заняты?
— Председатель Мосгорисполкома сложностей в передаче не видит, но сказал, что такие вопросы только с вами решаются. И в Ленсовете так же ответили.
— Ну а с кем? — самодовольно отозвался Никита Сергеевич. — Сегодня я старший по званию, раньше Сталин был!
— Вот я вас и спрашиваю.
— Ладно, забирай, для пишущей братии не жалко!
В этот момент в кабинете появился Брежнев.
— Умер Джон Фостер Даллес! — объявил он.
— Умер, так умер! — обрадованно выдал Хрущёв. — От меня-то чего надо, он же не в Москве умер?
— Скользкая ситуация складывается. Громыко сейчас находится в Женеве на переговорах по германскому вопросу. В связи с кончиной Даллеса переговоры прерваны, все министры иностранных дел вылетают в Вашингтон на похороны, а наш Громыко ехать туда не собирается, говорит, что обойдутся советским послом. А похороны — дело деликатное, политическое, перед вашим визитом в Америку нам нарекания и пересуды не нужны. Как ни говорите, а фигурой Даллес был внушительной.
