Побарахтавшись минут десять, Председатель Правительства неуклюже выбрался на берег. В ту же минуту, развернув полотенце, к нему ринулся прикрепленный.
— Полотенчико, Никита Сергеевич!
— Так обсохну, Гена! — отмахнулся Хрущёв. — Скажи, что завтракать иду.
Заботливый прикрепленный не отходил и всё ещё держал полотенце наготове.
— Ладно, давай своё полотенце!
«Хороший парень Литовченко, смышленый, Андрюха Букин — тот простоват», — вытираясь, прикидывал глава государства. Нина Петровна настояла, чтобы Литовченко стал у мужа прикрепленным: «Тогда я спокойная буду!» — так объяснила.
Хрущёв, кряхтя, влез в штаны, рубаху перекинул через плечо и по пояс голый отправился к дому.
запел он.
Солнце набирало силу, ветер сделался горячим, и каждый вздох его был душист и приятен. Взору с одной стороны открывалось море, а с другой — неприступные горы, увенчанные остророгой короной Ай-Петри.
Отзавтракав, Никита Сергеевич переоделся.
— Катер готов! — отрапортовал начальник охраны.
— А, знаешь, Андрюха, — обратился к нему Первый, — вези своего зоолога с тиграми!
Взяв под ручку Нину Петровну, Хрущёв, отправился к причалу.
— Я, Нин, Трофим Денисовича с нами позвал, а он двух научных сотрудников прихватит, про рыб нам будут рассказывать.
— Неугомонный! — подтолкнула мужа Нина Петровна, она не любила, когда рядом были посторонние.
Академик Лысенко уже прогуливался по пирсу, в сторонке топтались два человека в шляпах.
— Товарищи из Института моря, — представил их академик.
Сконструированный специально для первого лица скоростной катер имел хищный вид. Непомерно вытянутый, он смахивал на фантастический корабль, но вместе с тем был вместительным и мореходным. В отличие от кургузого адмиральского, катер располагал двумя спаленками, имел вполне цивилизованный туалет, душ и вместительный камбуз, но главное его достоинство заключалось в просторной кают-компании, отделённой от палубы высокой стеклянной перегородкой, отчего внутри делалось светло и просторно. Корпус судна был выкрашен в голубой цвет, а верх — в ослепительно белый. Издали казалось, что катер не плывет, а летит над водой, конструкторы поставили его «на крылья». Подводные крылья на водном транспорте с успехом нашли применение, делая суда особо скоростными. На носу катера сверкало слепящим золотом название «Крым».
«Крым» двигался в полумиле от берега. Бирюзовое море взрывалось под кормой фонтанами брызг. Жемчужные вихри шумно взмывали вверх, а иногда, когда попадалась особенно крутая волна, брызги доставали до пассажиров.
— Прелесть! — захватывая ладонью капельки, восклицала Нина Петровна.
Никита Сергеевич нахлобучил на глаза соломенный картуз с вытянутым козырьком. В бязевом костюме и сандалиях на босу ногу, Хрущёв, как настоящий командор, вглядывался вдаль.
— Глядите, дельфины! — показал рукой Лысенко. — Вон тройка идёт! Вон, вон, гляньте! И левее, прыгают! Видите?! И там тоже! — ликовал академик.
— Прибавь газу! — скомандовал капитану Первый. — Давить, сволочей, будем!
Рулевой взял правее.
— Ныряют, черти! Дать бы по ним из пулемёта!
Дельфины словно услышали хрущёвские проклятия, лишь раз показались на поверхности и исчезли в пучине.
— Ушли! — выдохнул Лысенко.
— Ну их к лешему! Из-за дельфинов скоро житья не будет, расплодились, как кошки, и всю рыбу сожрали! Думаете, чего они тут рыскают? Рыбу ищут! Всё море, мерзавцы, заполонили! Рыбаки к обеду скоро ничего не наловят! — ругался Председатель Правительства. — Тыщами вдоль берегов шастают. А вы, Трофим Денисович, радуетесь: «Дельфины! Дельфинчики!». Если б они человека съесть могли, и человека б обглодали! Мы-то что есть будем, какую ставриду, когда такие проглоты кругом бесятся? Поди у них, отбери!
— Значит, следует дельфинчиков, так сказать, проредить, — согласно закивал академик. — В агробиологии такой приём частенько применяется.
— Они всё сожрут, до улитки, ни обо мне, ни о тебе, ни о детях наших не подумают, мозгов у них недостаточно, чтобы думать! Понимают только — жрать, да срать! — ругался Хрущёв. — Завтра дам команду организовать на дельфинов облаву. Пусть к туркам прут, там пропитание ищут!
— Не кипятись, никто с тобой не спорит! — успокоила мужа Нина Петровна.
— Просто зло берет! Разве руководство по морю не ездит? Ничего что ль не видит? Разуйте глаза! Почему один я беспредел замечаю? Где министр рыбного хозяйства? Где Крымский обком? Отстрелить плавники! — лютовал Никита Сергеевич, но через минуту успокоился. — Влево бери, к Медведю, там встанем! — указывая на Аю-Даг, распорядился он.
Мичман снизил скорость.
— Реки и моря — по существу, огороды, — продолжал излагать Хрущёв. — Потому рыбу, которая на стол трудящимся предназначена, никому не отдадим, даже дельфинам!
