— Да. И это также крупное достижение Америки. Я хочу сказать, что если вы первые в ракетах, то мы первые в цветном телевидении, и это так же важно!
— Я не знаю, где вы первые или главные, я американцев уважаю, но вам скажу, что и мы тоже не ноздрями мух бьём! Мы кое-что можем, многое можем!
— Если так, то давайте соревноваться! — проговорил вице-президент.
— Соревноваться мы готовы!
— Давайте обмениваться товарами, технологиями, обогащать друг друга.
— Мы никогда не были против этого. Только вы имейте в виду, что Советский Союз набирает силу каждую минуту, каждую секунду! Сколько лет Америке, триста?
— Сто пятьдесят! — прозвучала подсказка.
— Сто пятьдесят! — кивнул Хрущёв. — А нам, Советской стране, всего сорок два, ещё и не исполнилось сорок два! А лет через семь мы уже вас обойдем на крутом вираже и ручкой Америке помашем! — Хрущёв заулыбался и стал показывать, как будут махать ручкой Америке, когда её на вираже обойдут. — Но мы вас не бросим, мы не гордые, мы чуть приостановимся и скажем: прошу, за нами! Чтобы, как вы, господин вице-президент сказали, вместе вопросы решать. А вместе, это как? Это, если какой-то умник будет мускулы показывать и лезть к другим, мы его за ушко оттаскаем — сиди тихо! А то можешь от нас схлопотать! Так мы вместе должны действовать.
Разговор получился не простой, напряжённый, Никсон не хотел уступать Хрущёву, не принимал его позицию, пытался спорить, убеждать, но расстались они вроде бы мирно.
— Нам выпало счастье жить на одной планете, значит, будем приноравливаться друг к другу. Так я говорю или нет? — Никита Сергеевич протянул Никсону руку.
— Так! — кивнул вице-президент.
— Раз так, то по рукам!
Пресс-конференция окончились, Никита Сергеевич пригласил Никсона с женой посетить его загородный дом в Огарёве и собрался уходить.
— Никита Сергеевич, про кока-колу забыли! — напомнил Косыгин.
— Так где она?
Кока-колу пили все: Хрущёв, Брежнев, Ворошилов, Микоян, Косыгин, Фурцева. Присутствующие следили за реакцией Первого. Председатель Правительства налил себе ещё полстакана и махом проглотил.
— Не очень вкус разобрал, наш квас куда вкуснее! Я к вам, господин вице-президент, с просьбой хотел обратиться. Вот мы на выставке все экспонаты осмотрели, а мне бы хотелось поехать и посмотреть ваш самолет.
— Мой «Боинг»?
— Да. «Боинг», ведь он тоже достижение американской технической мысли.
— Пожалуйста!
— Может, что полезное перенять получится. Я хоть и рабочий человек, но, как и вы, своим самолетом летаю.
Когда Никита Сергеевич сел в машину ехать домой, дал команду немедленно разыскать конструктора Туполева.
— Надо понять, чем их самолет принципиально отличается от нашего. Возьму с собой Туполева, — объяснил он Микояну. — Может, что разнюхаем.
Сидя в шарашке, по существу в заключении, Туполеву стоило лишь взглянуть на модель самолёта, и он безошибочно определял, полетит такой самолёт или нет.
— Никсона, Анастас, в Ялту повезём?
— Да, в Ялту. Я бы и на Пицунду его отвёз.
— И на Пицунду можно. А потом?
— Потом в Ленинград, ледокол «Ленин» покажем.
Когда Хрущёв уехал, Никсон спросил у посла:
— Скажите, а на сколько лет избирается Первый Секретарь, на пять или на десять?
— В России избирается навсегда.
Роберта Никсона повезли в Ялту, затем на Пицунду, потом вице-президента принимал Ленинград, а Хрущёв вылетел в Днепропетровск на завод № 586 к Михаилу Кузьмичу Янгелю. На данный момент в Советском Союзе существовало две самостоятельные ракетные школы: одну возглавлял Сергей Павлович Королёв, второй, со штаб-квартирой в Днепропетровске, командовал Янгель. Потихоньку к этим двум китам подбирался конструктор Челомей, изобретавший сверхбыстрые крылатые ракеты, но не способные пока летать на дальние расстояния.
