— Как всем этим пользоваться? В одних названиях запутаешься! — остановившись в кухне, проговорил руководитель Советского государства. Он подходил то к одному бытовому прибору, то к другому, интересовался, что это, просил завести. За Хрущёвым неотступно следовал Никсон.
— Включай! — кивнул на пылесос Никита Сергеевич. Американец, демонстрирующий образец, засуетился, пылесос взревел, бешено втягивая воздух.
— Дай-ка! — Хрущёв почти вырвал из рук специалиста никелированную трубу-ручку. Сначала он провёл рукой у основания щетки, убеждаясь, что агрегат тянет, одобрительно кивнул, потом, взявшись за рукоять удобнее, принялся пылесосить лежащий на полу коврик Сопровождающие, а их набилось в помещение немало, стояли с умиленными лицами.
— Крепко работает! Прям загляденье! А ну вы? — Никита Сергеевич обернулся к вице-президенту. — Когда вы последний раз пылесосили?
— Уже и не помню!
— Попробуйте, вы ж здесь от Америки главный!
Никсон взялся за пылесос и пару раз провёл по ковру. Хрущёв одобрительно кивал. Со всех сторон щёлкали фотоаппараты.
— Качественные у вас вещи, тут другого не скажешь, и полезные. Бесспорно, вы здесь лидеры, но это пока!
За Хрущёвым и Никсоном взялся пылесосить Ворошилов.
Очень заинтересовали Председателя Правительства холодильники, их было на выставке больше десятка, и стиральные машины вызывали интерес. Кофемашины, тостеры, миксеры — всё было просмотрено с пристальным вниманием.
— Ты запоминай! Мы на Съезде людей радовать обещали, а пока американцы народ радуют, — обращаясь к госплановцу Косыгину, указывал Первый Секретарь. Хрущёв с неподдельным интересом разглядывал немыслимые механизмы, призванные делать жизнь современного человека удобней, вертел их в руках, включал-выключал. — Скоро есть за нас будут эти чёртовы машины! — в сердцах произнёс он.
Произведенным впечатлением Никсон остался доволен.
— Смотрю на ваши экспонаты и радуюсь, как вы до всего додумались? — обращаясь к вице-президенту, говорил Никита Сергеевич, — но, поверьте, скоро и у нас такие вещи появятся. Мы, конечно, с золотым отливом холодильники делать не будем, это бессмыслица, вещь должна быть функциональна и удобна, это её принципиальная особенность, но делать всякое-разное по вашему примеру начнём. Бритву портативную уже сделали, и телевизоров у нас теперь завались, а не так давно вообще не было. Взялись мы и за легковые машины. Мы, как ледокол по льдам: ползём-ползём, но на простор вырвемся! После революции, когда царя сбросили, у нас ничего не было, ни кораблей, ни паровозов. Война кругом катилась, истребляя всё вокруг, к году двадцать четвертому, как Ленина схоронили, хоть какой-то порядок в России настал, а так — били друг друга нещадно. Только отдышались, только народное хозяйство зашевелилось — с фрицами бой! Но потихоньку выровнялись, и даже не потихоньку, спутник мы первые запустили, не вы! — напомнил Хрущёв. — Сейчас дружить с вами намереваемся, а вы над нами военные самолеты пускаете. Зачем, спрашивается? Ты переводи, переводи! — Хрущёв подтолкнул переводчика.
— Случаются недоразумения, — отозвался Никсон.
— Самолеты ваши хороши, но и наши ракеты хороши, вы это учтите!
После официальной части и осмотра многочисленных экспозиций Ричард Никсон пригласил Никиту Сергеевича на беседу в присутствии зарубежных тележурналистов. По пятам за Хрущёвым шагал Председатель Верховного Совета Климент Ефремович Ворошилов.
— И ты с нами? — взглянув на него, проговорил Хрущёв. — Ну идём, идём!
Пришли в небольшой зал. Хрущёв и Никсон встали рядом, а Ворошилов, крутился туда-сюда и, наконец, очень неудобно встал между ними, ему пытались объяснить, что лидеров двух стран будут снимать и просили отойти, но Климент Ефремович не понимал, что от него хотят, и на просьбы не реагировал. В очередной раз он так яростно замахал руками, что чуть не споткнулся.
— Ты чего руками размахиваешь, драться хочешь? — обратился к нему Хрущёв.
— Я? Нет! — замер на месте Климент Ефремович.
— Вы не бойтесь, он раньше был драчун, шашкой махал, а теперь — мирный. Уймись, Клим, уймись, и отойди отсюда!
Никита Сергеевич передвинул маршала в сторонку.
— Стой здесь! Вот и место господину Никсону высвободилось, а то всё лезет, Так о чём мы будем говорить?
— О выставке.
— О выставке? Хорошо. Так что, можно начинать?
— Да, можно.
— Кто спрашивает?
— Журналисты.
— Ага, журналисты! Вот, те? — указал на десяток сидевших в зале Никита Сергеевич.
— Да.
— Так задавайте свои вопросы!
— Господин Хрущёв, что вы думаете о выставке? — задали вопрос с первого ряда.
— Что я думаю о выставке? Думаю, что строители ещё не всё окончили, но думаю, скоро доделают, все экспонаты поставят на места, и всё будет хорошо, и выставка будет хорошая! — Хрущёв поправил шляпу. Он и Ворошилов, как ходили по улице в шляпах, так и на конференции стояли в шляпах. — Мы всегда уважали американцев за трудолюбие, за смекалку, но и мы не лыком шиты, и мы много чего сделали.
— Я хочу предупредить, — вмешался Никсон, — что сейчас нас с вами записывают и прямо сейчас показывают в прямом эфире в США.
— Прямо сейчас? — удивился Хрущёв.
