Город Асбест, где находился завод по добыче асбеста, был рабочим городом, но товарищу Кагановичу, нынешнему его директору, сосланному сюда из Москвы, предоставили лучшее жильё — отдельный, правда, одноэтажный домик в тихом месте с собственным палисадничком, гаражом и будкой для охраны. Как и за Молотовым, за «железным наркомом» закрепили зорких сотрудников КГБ. Лазарь Моисеевич никогда не высказывался вслух, но сегодня его прорвало. Съев на завтрак глазунью, он с яростью отбросил тарелку и выключил телевизор, по которому шли новости, где наперебой расхваливали мирные инициативы Никиты Сергеевича по прекращению ядерных испытаний.
— Задолдонили! Устроили спектакль, так Хрущёв скажет — хорошо, а так — ещё лучше! Вы с другой стороны на него посмотрите, на Ваньку-встаньку! Сплошное кривляние и самолюбование! Смотреть тошно! У нас была внутрипартийная борьба, тогда идеи грандиозные рождались и головой тогда за промахи могли поплатиться, а теперь? Теперь одни сопли, ахи-вздохи и бесконечные рассусоливания! В газетах сплошной подхалимаж; наш Никита Сергеевич! Наш дорогой! Просто пророк! Хрущ стал почище Сталина, забурел, ходит, глазёнки выкатил; «Вот он я, любуйтесь!»
— Лазарь, успокойся, это же новости передают, — с укором проговорила жена.
— Какие новости, басни!
Аджубей стал частым гостем у Шелепина. Председатель Комитета госбезопасности всегда улыбался, когда главный редактор переступал порог его кабинета. Алексей Иванович теперь носил на груди депутатский значок — не так давно его избрали депутатом Верховного Совета Российской Федерации.
— Не оторвал от важных дел, Александр Николаевич?
— Да что ты, Алексей, заходи, с тобой хоть дух переведу.
Они встречались почти ежедневно, уединялись в комнате отдыха с видом на Лубянскую площадь, где громогласно пыхтел электрический самовар, установленный на боковом столике — за разговорами обязательно пили чай. Нарядные, расписанные под хохлому самовары щедрой рукой раздавал приглянувшимся Первый, ведь идея электрического самовара принадлежала непосредственно Никите Сергеевичу.
— И у меня такой есть! — указывая глазами на ухающий самовар, проговорил Алексей Иванович.
— У меня их два, один здесь, другой на даче, — отозвался Шелепин.
— Знак особого отличия! Уж и не знаю, кому, как тебе, два самовара досталось?
— Я знаю кому, Козлову досталось.
— Да, Фрол Романович передовик!
— Я от него немыслимо устаю, слишком он напористый, — поделился с товарищем Александр Николаевич.
— При Никите Сергеевиче — душка!
— То при Никите Сергеевиче, а так, попробуй что скажи, мигом отбреет! Я про Университет дружбы народов как-то заикнулся, так сам был не рад.
— Шикарный университет получился, со всего мира туда студенты поехали, — подметил редактор.
— И я про то же! Не поверишь, сколько через год, через два, туда иностранцев хлынет, а ведь студенты-иностранцы — наша будущая опора. Возвратившись домой, в Азию, в Африку, Москву не позабудут! Со знаниями, Лёша, карьера молниеносно делается. Может, лет через 10–15, кое-кто у себя на родине станет государством управлять. Представляешь, какой результат может выдти?
— Большое дело, Александр Николаевич, ту не поспоришь!
— Козлов как раз и спорил. Я у Никиты Сергеевича немного денег спросил, ведь со студентами надо сразу работать, и для наших будущих разведчиков языковая практика нужна, чтоб они не по книжке с преподавателем языки штурмовали, а непосредственно у носителей языка учились. Хитрые диалекты по учебнику не освоишь!
— Для разведчика чистота произношения — основа, — согласился Аджубей.
— А Фрол раскричался: «Не дадим денег! Хватит с вас Артека!» В Артек мы вожатыми своих ребят посылаем, — объяснил Шелепин. — Но Артека нам мало, там дети отдыхают, а тут полноценные взрослые люди учатся. Козлов, как умалишённый взвился, а Никита Сергеевич сидит, улыбается.
— Недопонимает Фрол Романович! — сокрушался хрущёвский зять.
— Никита Сергеевич быстро его приструнил, — с восхищением проговорил Александр Николаевич. — Тебе не кажется, что Козлов о себе возомнил?
— Тесть его любит, — отозвался редактор. — Может, и побольше Брежнева.
— Брежнев мудрей, прямо ничего не говорит, скрытный тип!
— Думаешь?
— Убеждён.
— Леонид Ильич за Хрущёва горло перегрызёт!
— Здесь сомнений нет, — не теряя бдительности, согласился Шелепин. — Чай-то пить будем, самовар вскипел?
Аджубей подставил чашку и в неё побежал кипяток.
— А Радочка как? Всё хочу про неё спросить, на работу вышла?
— Работает. Теперь она заведующая отделом в журнале «Наука и жизнь».
