— Пусть проваливает, а то и меня с его разговорами за дверь выставят! — вслед родственнику прошипел Вано.
С замуправделами Смиртюковым Василий Иосифович осмотрел уже шесть квартир. Предлагали ему жильё на Фрунзенской набережной, на проспекте Мира, рядом с Сельскохозяйственной выставкой, на Ленинском проспекте и на Яузе, да только тянуло Василия в центр, на Тверскую. Когда Смиртюков предложил 100-метровую трёшку на Серафимовича, Василий наотрез отказался:
— На Серафимовича однозначно не поеду! — «Еще не хватало во дворе сталкиваться с лицемерной сестрой!» — подумал он. — Давайте остановимся на Фрунзенской набережной.
Снова поехали туда, выбирали из пяти вариантов, наконец выбрали. Квартира была за выездом и требовала лишь косметического ремонта. Замуправделами передал Василия хозяйственникам, которые обещали привести жилплощадь в порядок за три недели.
— Иван Александрович! — раздалось в трубке.
— Слушаю! — ответил Серов. Голос был знакомый, но он не узнал, кто говорит.
— Маршал Варенцов беспокоит!
— Привет, Сергей Сергеевич, привет!
— Рад тебя слышать! Как ты на новом месте, осваиваешься?
— Начинал я с армии и заканчиваю армией, так что ничего особо нового, — отозвался Серов. — В сердце я всегда был человеком армейским.
— И отлично! — пробасил маршал. — Я что, Иван Александрович, тебе звоню. Тут один человечек есть толковый, он был моим порученцем в войну. Паренёк головастый и порядочный. Полковник. Окончил несколько лет назад Дипломатическую академию.
Дипломатическая академия входила в систему Главного разведывательного управления. Став министром обороны, Жуков усилил военную разведку, утроил финансирование, увеличил штаты. Вдвое, а в крупных странах втрое, вырос аппарат военного представительства. На военную разведку, её техническое оснащение, агентуру, не жалели средств и усилий, особо сосредоточились на кадровом отборе, возросли требования к обучению, к преподаванию в разведшколы привлекали первоклассных специалистов, а зачисляли туда исключительно смышлёных и физически крепких слушателей. Маршал Жуков хотел иметь под своим началам мощную разведывательную систему, способную конкурировать с Комитетом государственной безопасности. Маршала поддержал Хрущёв: «Когда из двух разных источников идёт информация, можно безошибочно опираться на факты. И соревнование спецслужб на пользу пойдёт!».
Жуков создал при ГРУ технические и диверсионные подразделения, следовательно, Серову досталась рабочая структура, хотя в последний год по некоторым направлениям её заметно подрезали.
— Какой у тебя вопрос, Сергей Сергеевич? — поинтересовался начальник ГРУ.
— Я про своего Олежку хотел попросить, про полковника про этого.
Выперли моего паренька из вашей системы абсолютно не заслуженно!
— Чем он проштрафился?
— Я в детали не вникал, одно могу сказать — Олег подвести не мог! Если есть возможность, прими его, выслушай, и сам решай.
— Ладно, присылай, послушаю.
— Пометь себе, Пеньковский Олег Владимирович.
— Добро!
— Спасибо! Удачи тебе в работе, и главное, крепкого здоровья, без здоровья, Иван Александрович, кому мы нужны?
Серов повесил трубку. Командующий артиллерией, Главный маршал артиллерии, Герой Советского Союза Сергей Сергеевич Варенцов был в отличных отношениях с Хрущёвым. Во время войны Никита Сергеевич частенько бывал у Варенцова. Именно Хрущёв протолкнул Варенцова заместителем к Жукову, когда Жуков командовал Сухопутными войсками, сделал Варенцова членом ЦК, а ведь никто из заместителей главкомов в Центральный Комитет не входил. На последнем совещании с военными, указав на Сергея Сергеевича, Первый объявил: «Вот сидит готовый министр обороны!» — чем поверг маршала Малиновского в замешательство. Серов дал команду поднять лично дело Пеньковского:
— Послушаем его полковника, поглядим, кто таков!
Василий всё-таки поехал к сестре. Жил он всё это время в просторном трёхкомнатном номере гостиницы «Украина». Вставал поздно, когда заблагорассудится, и первым делом выглядывал в окно, любуясь на красавицу-Москву, засыпанную снегом и оттого казавшуюся восторженно чистой, улыбчивой, открытой, словно русская женщина после бани. Виды с 12-го этажа его восхищали. Казалось, за годы, что его не было, столица помолодела, всё в ней было приятно: и суетная жизнь, и гудящий уличный шум, и люди, которые стали красивей и радостней. Василий снова жил жизнью известного человека, и мало сказать известного — почитаемого! Окружающие относились к нему с придыханием — Сталин!
В ателье Управления делами Совета Министров генералу по-быстрому сделали два костюма и дюжину рубашек.
