По космосу докладывал Брежнев, он хвалил конструктора Янгеля: в новых баллистических ракетах Янгель шёл значительно впереди Королёва, и если королёвские ракеты требовали доводок и испытаний, Янгель со своей Р-16 практически закончил. Брежнев сообщил, что Сергей Павлович Королёв так и не здоровается с Глушко, а по ракетным двигателям теперь взаимодействует с Николаем Дмитриевичем Кузнецовым, который сделал турбореактивный мотор к туполевскому бомбардировщику Ту-95 и к пассажирскому Ту-114.
— Меня их дружбы и обиды не интересуют, ты мне про дело говори! — прикрикнул Хрущёв. — Что у нас с приземлением собак?
— Работа по запуску с возвратом собак идёт полным ходом.
— Полным ходом, не полным ходом! Вы специально затягиваете!
— Вернуть собак из космоса — дело не простое.
С лета 1950 постоянно проводились эксперименты. Собак для полёта подбирали невысоких, до 35 сантиметров, весом до 6 кг, возрастом от 2 до 6 лет, и обязательно самок, считалось, что самки в отличии от самцов, более приспособлены к экстремальным условиям. Американцы при запусках использовали обезьян. Но обезьяны высокоорганизованные существа, а значит, наиболее сообразительны. Обезьяну не обманешь, обезьяна понимала, что с ней хотят сделать, и перед стартом часто впадала в транс, американцам приходилась усыплять животное, чтобы оно могло перенести стресс. В США считали, что приматы наиболее близки к человеку, а ведь именно запуск в космос человека был вершиной космической гонки.
В 1950–1951 годах ракеты Р-1Б и Р-1В поднимались на высоту более 100 километров. Первый полёт с собакой был на высоту 87 километров. 1950–1951 годы — стали первой серией запусков с животными. Вторая серия началась с июля 1954 и продолжилась по июнь 1956 года. Ракеты поднимались на высоту 110 километров. Во второй серии осуществили 12 стартов, из 12 собак 5 погибло. Третья серия пусков пошла с января 1956 года и длилась по настоящее время, но неудач, что греха таить, хватало. Собакам шили скафандры, чтобы они летали в разряженной кабине, и стали катапультировать в верхних слоях атмосферы. В конструкции скафандров, в оборудовании и в самих ракетах многое менялось, усовершенствовалось. Последняя серия запусков была на значительную высоту, от 210 до 512 километров. По заданию Центрального Комитета прорабатывалась возможность возвращения корабля на землю. В последней серии запусков к собакам добавили и другую живность: кошек, кроликов, черепах, мушек дрозофил, водоросли, бактерии и даже рыбок. Космические путешественники должны были дать человеку дополнительные знания о далёком безвоздушном пространстве. Головной отсек ракеты спускался на землю при помощи парашюта. Скафандры теперь делали вентилируемые, катапультирование и спуск на землю собак осуществлялся в специальной платформе-люльке, оборудованной ярко-красным парашютом, чтобы поисковики могли быстро обнаружить место приземления. Казалось, механизмы и техника полёта за столь долгое время были доведены до совершенства, однако Королёва преследовали неудачи. Космический корабль Восток 1К № 5 с собаками Пчёлкой и Мушкой вышел на орбиту по графику, суточный полёт прошёл успешно, корабль совершил 17 витков вокруг Земли. Непредвиденное случилось при спуске — отказали системы стабилизации тормозной двигательной установки, траектория спуска стала более пологой, что грозило приземлением секретного объекта на территории другого государства. Спускаемый аппарат не вошёл в атмосферу в расчетное время и был взорван системой автоматического подрыва. Брежнев сообщил, что в следующем пуске недоработки будут устранены.
— Когда ж Королёв пускать ракеты научится?! — вспылил Хрущёв. Он был недоволен результатами. Фрол Романович ему вторил, он тоже ополчился на Сергея Павловича и не преминул «ущипнуть» Брежнева, отвечающего перед Президиумом ЦК за космос.
Когда Хрущёв узнал, что умер главный ядерщик Курчатов, он охнул:
— Фрол, что ты сказал?
— Наш Курчатов умер! — с содроганием в голосе произнёс Фрол Романович.
— Когда, где?! — Хрущёв прерывисто дышал в телефонную трубку.
— Приехал в санаторий «Барвиха» навестить своего заместителя Харитона, сели они на лавочку, и вдруг — раз! — и Курчатов готов.
— Трагедия! Что же нам теперь делать?
— Будем хоронить с почестями, — просопел в трубку Козлов.
— Ясно, что с почестями, только кого мы на его место поставим? Игорь Васильевич был кладезь!
— Выбор есть, Никита Сергеевич! Сахаров, Зельдович, Тамм, Духов, Харитон, ещё Щёлкин Кирилл Иванович.
— Верно, верно!
— Так что сориентируемся.
— Юлий Борисович Харитон пока пусть замещает. Ты Келдышу звони, надо пышные похороны организовать.
— Боюсь, Никита Сергеевич, Келдыш не справится, тут с расстановкой надо, а он математик.
— Смиртюкова подключай и сам курируй, иначе точно академики запутаются. Эх, Игорь Васильевич, Игорь Васильевич, как же ты так!
— Теперь ему помочь нельзя!
— Курчатов был большой человек, он нашу бомбу, можно сказать, вынянчил!
