— Лиза! — охнул капитан, сорвался с места и исчез, и вовремя. То ли труба в печи прохудилась, то ли ещё что, но полыхнул факелом соседний дом. С него пламя перекинулось на ближнюю крышу, обхватило деревянные стены, балки, фронтон, жаром обожгла стропила. В доме кроме девочки-малютки никого не было, жена сдавала экзамен в техникуме, а бабка, схватив молочный бидончик, побежала за угол, куда из колхоза приезжала подвода с молоком.
Выбив дверь, капитан ворвался внутрь и чудом вытащил дочурку на улицу. Тут же потолок с треском рухнул, подняв в воздух вихри яростных искр. Огонь полыхал, дожигая всё, что осталось от дома. Отец прижал к груди испуганное дитя и зарыдал в голос, точно баба:
— Успел, успел! Лизанька, родимая! Золотце моё!
Он исцеловывал хныкающую дочурку, которая не могла понять, что произошло и почему отец так плакал.
— Лизанька моя! — не мог нарадоваться счастливый отец: — Спасибо тебе, мать, спасибо! — прошептал капитан, обращая слова к плохонькой, ничего не видевшей старушке, спасшей единственное его дитя. Ваня и Алёша утонули, перевернувшись на реке в лодке прошлым летом. В толпе, которая пыталась тушить пожар, показалась перепуганная женщина с бидончиком молока — капитанская мать. Испустив крик, она бросилась к сыну. Бидончик выпал, молоко выплеснулось и потекло по булыжной мостовой. Лизанька, прижав покрепче тряпочную куклу Марусю, прильнула к бабусе.
Разговоры об этой увлекательной поездке шли давно — Индия — Бирма — Индонезия. Никита Сергеевич летел туда с официальным государственным визитом, а так как страны были дружественные, членам делегации он разрешил взять с собой детей. Фурцева брала дочь Свету, Козлов — сына Олега, а Никита Сергеевич ехал в сопровождении Аджубея и, конечно же, Серёжи. Только Сергей Никитич никак не мог объясниться по этому поводу с женой. В конце концов, момент настал. Сергей мялся: «Как сказать?». Он подошёл к Лёле и почти шёпотом пропищал:
— Папа просит меня поехать с ним в Индию.
Лёля только-только перемыла посуду и вытирала тарелки. Услышав слова мужа, она резко развернулась.
— В Индию?
— Да, через три дня.
— А меня твой папа не зовёт?
— Только меня, — потупив глаза, отозвался муж.
— И что ты сказал?
— Я?
— Да ты. Сказал, что без меня, без своей жены, не поедешь?
— Нет, так не сказал.
— А что сказал?
— Он настойчиво зовёт, всего на две недели…
Сергей не договорил, в него полетела мокрое полотенце, потом тарелка ухнула об пол и разлетелась вдребезги.
— Иди ты к чёрту со своим папой! — выкрикнула Лёля и бегом бросилась из комнаты.
Василию Сталину вернули партийный билет без перерыва стажа, словно и не исключали его из партии, вернули боевые ордена. Надев ордена на парадный мундир, он через день стал появляться в ресторане «Арагви». «Арагви» был самым любимым Васиным рестораном, когда он входил в зал, посетители вставали, принимая Сталина-младшего как настоящего героя! Такое внимание ему льстило, Василий скоро снова уверовал в собственную непревзойдённость, своё особое положение. Совминовская чёрная «Волга» стала ездить, не обращая внимания на дорожные знаки, и мало того, милиция, расставленная на постах, козыряла сталинскому автомобилю, как раньше. Сегодня чёрная «Волга» зарулила на Казанский вокзал, откуда ходили поезда в Сочи.
— Хочу в море искупаться, — объяснил провожающему, бывшему капитану футбольной команды ВВС Московского военного округа Сталин.
— Так февраль же, Василий Иосифович!
— Когда я курсантом на Каче, под Севастополем был, там и в январе, и в феврале купались. Не плавали, конечно, а подбежим к морю, макнёмся и мчим, как угорелые вдоль берега, и никто не болел! — вспоминал Василий Иосифович.
С сестрой Василий после того первого случая не общался, даже не пытался ей звонить, так и не повидал племянников — Иосифа и Катеньку, и мало того, не торопился установить хоть какие-то отношения с прежними женами, общался лишь со старшей дочерью Надей от его первой жены Галины, которой исполнилось 16 лет. Её он стал таскать с собой, несколько раз приводил в «Арагви», а сегодня они вместе уезжали в Сочи.
Узнав, что в составе едет сын Сталина, начальник поезда освободил для отдельное мягкое купе.
В Сочи Василий Иосифович был принят с триумфом, директор санатория и секретарь горкома встречали его на перроне и сразу с поезда повезли угощать.
С утра в санаторий «Сочи», где поселился Сталин-младший, потянулись люди, они выстраивались вдоль забора (на правительственный объект посторонних не пускали) и высматривали дорогого Василия Иосифовича. С каждым днём народа собиралось больше и больше, некоторые приходили семьями.
— Вы наша надежда и опора! — выкрикнул очень старенький дедушка, перепутав сталинского отпрыска с каким-то военным.
Целых две недели Василий Иосифович намеревался поправлять здоровье, почивая на лаврах.
