— Нотариус нам не помеха.
— А с мужем, с профессором, как быть?
— С мужем как-то уладим, подведём к разводу, на худой конец выпишем ей новые документы, а его из командировки отзовём. Сейчас Инессу отправим вроде как к больным родителям в Мурманск, а на самом деле в разведшколу, пусть месяцок поучится, а дальше вернётся к своему нотариусу. Купят дом в Сен-Тропе, а там — светская жизнь, вечеринки, праздники! Придумаем ей красивую легенду, может быть, и работу подберём.
— Не возражаю! — одобрил Хрущев.
Шелепин был доволен. Первый крепко пожал ему руку:
— Ступай, Александр Николаевич, занимайся!
Председатель КГБ ушёл.
— Почему ж наши сыны такие тюти! — сидя за столом, сокрушался Хрущёв. — Так к бабе привяжутся, что трактором не оттащишь!
Никита Сергеевич ужинал один.
— Где Сергей? — глядя на нетронутую посуду напротив, спросил он.
— С Вано на танцы ушёл.
— Вано его на 7 лет старше, а всё по танцам раскатывает, нагуляться не может!
— Не шуми, пусть!
— Мне непонятно, как в такой замечательной семье, как у Анастаса, дети выросли настроенные против социализма? Рейхсфюреры объявились! Четвертый рейх! Страну переиначить задумали, Гитлер им образец! Я б понял таких детей у врагов Советской власти, а чтоб у Микояна, большевика? Прямо ужас! Катастрофа! А Вано по танцам шляется как ни в чём не бывало!
— Ты детей не трожь, ясно?! — строго сказала Нина Петровна. — Это у них по молодости было, не сознательно.
— Я, Нина, с малолетства работал! Раньше за анекдот сажали, а тут организацию подпольную создали и — ничего!
— Не пойму, чего ты хочешь? — нахмурилась Нина Петровна.
— Ничего я не хочу, просто рассуждаю, как до такого могли докатиться? Ашхен со своими детьми возилась, воспитывала, а кого воспитала, фашистиков?!
— Уймись!
Больше всех ей радовались собачки, её милые пекинесы. Завидев Лёлю, подбегали, вставали на задние лапки, стремясь заглянуть в глаза, если она садилась, неловко подпрыгивая, стремились забраться на колени, лизнуть. Они обожали хозяйку!
— Успокойся, Томми! Сиди! Не лезь! — девушка ласково отпихивала белого пёсика. Второй, рыженький, настырно тыкался в ноги.
— И ты, Бэби, пришла? — гладила другую собачку испанка. — Вы мои хорошие!
Пекинесы крутились рядом, от удовольствия похрюкивая, их смешные приплюснутые мордочки с круглыми выпученными глазами издавали необычные звуки. Вёрткие зверьки были очаровательны! Пал Палыч привёз собак из Китая, там пекинесы сохранились благодаря заботам жены Председателя Мао Цзян Цин. От любого наследия китайского императора, а впоследствии генералиссимуса Чан Кайши, в народном Китае спешили отделаться. Собак, выведенных специально для услаждения эстетического вкуса, которых во дворце насчитывалось чуть более тридцати, Чан Кайши хотел увезти с собой на остров Тайвань, но восемь милых существ второпях забыли. Три из них бесследно исчезли, пару забрала властная жена товарища Мао Цзэдуна, а трех оставшихся поместили в местный зоопарк. Цзян Цин повелела заботиться о редких собаках, в первую очередь, хорошо кормить. Так как зоопарк относился к ведению Всекитайского института сельского хозяйства, который в обязательном порядке каждый приезд посещал Лобанов, ему похвастались императорскими любимцами. К тому времени пекинесы принесли потомство, и двух щенков с благословения ЦК коммунистической партии Китая преподнесли хрущёвскому родственнику. Лёля была вне себя от радости, правда никому, кроме неё, коротконогие существа с приплюснутыми мордочками не приглянулись. Никита Сергеевич на собак внимания не обращал, Нина Петровна любую живность не выносила. Сергею нравились лишь шумные волнистые попугайчики, наперебой с канарейками бесконечно галдящие в зимнем саду. Лишь дети, шустрые внуки, упрямо приставали к собачкам, гладили их, таскали, дёргали за уши, гоняли. Но скоро Рада Никитична положила конец бессмысленным играм с животными, заручившись поддержкой Нины Петровны, она заставила Лёлю убрать псов с глаз долой.
Весна выдалась мягкой, дождей почти не было и было довольно тепло, даже жарко, правда ещё не искупаешься. Лёля выпила кофе, без кофе она не могла обходиться, взглянула на себя в зеркало — она была так же хороша, как раньше, в глазах поблескивал задорный огонёк, да вот только блеск этот стал жёстче, и по краешкам век появились еле различимые морщинки, говорившие о душевных переживаниях, бессонных ночах и истерзанном сердце.
— И ничего я не дурнушка! — сказала она громко и позвала: — Ребята, гулять!
С радостным урчанием собаки помчались к дверям. На никологорской даче пёсики свободно разгуливали, поводок применялся в редчайших случаях, например, при большом скоплении народа, когда в погожий воскресный день отправлялись на пляж или проходили мимо детской площадки, где собирались мамы с детьми. Вот и сегодня Лёля прихватила его, собраясь прогуляться. На всякий случай накинула на плечи тонкий свитерок, и громко присвистнула:
— Томми, Бэби!
