Месяц назад произошёл похожий случай, также высоко в небе, в районе Аральского моря, появился неопознанный самолёт. Он насквозь прошёл СССР и потерялся у берегов Норвегии, очевидно, совершил посадку на военной базе США Военные его прозевали.
Никита Сергеевич, кряхтя, поднялся с постели.
— Американские самолёты-разведчики к нам летают, будь они неладные! — объяснил он обеспокоенной жене и, шаркая тапками, побрёл в ванную.
— Замудохали американцы! — брюзжал Первый. — Твердят — дружить, дружить! А сами самолёты засылают! Вдруг он бомбу атомную несёт, и в Первомай на Красную площадь её ухнет? — Хрущёва передёрнуло, к десяти он собирался ехать в Кремль, идти на Мавзолей, чтобы принять участие в праздновании Дня международной солидарности трудящихся, приветствовать с гранитной трибуны стотысячную толпу.
«Челябинск-40, Челябинск-40!» — вертелось в голове. Ведь в Челябинске-40 находилось главное атомное предприятие, где производили оружейный плутоний. Хрущёв стоял в душе под струями холодной воды, погруженный в отвратительные мысли, стоял до тех пор, пока холод не пробрал до косточек, и он с содроганием не выскочил из душевой.
— Весь, блядь, продрог! Что за мудак! — Схватив с вешалки полотенце, он принялся с остервенением вытираться.
Завтракали молча.
После телефонного разговора с Первым Малиновский потребовал у главкома ПВО во что бы то ни стало уничтожить вражеский самолет! Сверху вниз посыпались жёсткие команды. Войска противовоздушной обороны были подняты по тревоге и приведены в боевую готовность, в 8.57 локатор захватил цель, и по разведчику дал залп зенитно-ракетный комплекс С-75. Омрачился успех непредвиденным обстоятельством: при уничтожении американского самолёта был сбит и советский МиГ-19, которым управлял старший лейтенант Сергей Сафронов.
Сообщение о том, что нарушитель сбит, Хрущёв получил от Малиновского, стоя на трибуне Мавзолея. Демонстрация трудящихся по случаю Первого мая была в полном разгаре. Узнав про успех, Никита Сергеевич во всё горло закричал: «Ура!» — и принялся неистово махать руками, приветствуя толпу, шагающую внизу.
После демонстрации и приёма в Кремле, где Хрущёв неоднократно грозил кулаком, направляя его в сторону стола, где разместились иностранные послы, в том числе посол Соединенных Штатов Америки, Козлов, Малиновский, Брежнев и Микоян приехали к Никите Сергеевичу на Ленинские горы. На столе, за которым расселись члены Президиума, были фрукты и вино. Хрущёв потребовал водки.
— Успех надо обмыть! Наши ракетные комплексы просто сказка, мимо нас теперь мышь не прошмыгнёт!
— Конструктор Кисунько создал отличную технику! — похвалил ракетчика Леонид Ильич.
— Кисунько отметим! — кивнул Хрущёв, приподнимая рюмку. — За то, чтобы везде и всюду бить врага! Ура!
— Ура! — прогремело за столом. Рюмки опустели.
— Какие, Родион, ещё известия? — поинтересовался Председатель Правительства, министр обороны перед его тостом окончил разговор по телефону.
— Летчик пойман!
— Поймали бестию?
— Так точно!
— Американец?
— Американец. Он из подбитого самолёта выпрыгнул с парашютом и сел рядом с деревней Косулино, а остатки самолета упали у другой деревни, Поворня она называется.
— Всё до винтика подобрать и привезти в Москву!
— Есть!
— Значит, лётчик, мерзавец, жив?
— Чуть поранен, а так ничего, оклемается!
— Засранец! Эту сволочь надо казнить, казнить у всех на виду! — лютовал Хрущёв. — Давайте прилюдно отрубим ему голову? Прямо на Лобном месте?
— Вы это серьёзно, Никита Сергеевич? — ошалело переспросил Брежнев.
— Серьёзно! А ты чего, сомневаешься?! — подскочил к нему разгорячённый Председатель Правительства. — Отрубим, как в старину топором рубили!
— Успокойся, Никита! — вступил Микоян. — Так не делается, мы цивилизованные люди!
— Сталин тоже собирался евреям-врачам головы рубить! Забыл?
— Это разговоры были, никому он голову не отрубил!
— Тогда повесим, вздёрнем на верёвке, пусть на Красной площади болтается, и на него иностранцы любуются, на своего вшивого разведчика! — брызгал слюной Хрущёв. — Может, он хотел на нас атомную бомбу сбросить!
— Ничего он не хотел! Ты же знаешь, что не было на самолёте никакой бомбы, что самолёт фотосъемкой занимался. Успокойся!
— Модель самолёта установлена: «Локхид-У-2», — сообщил Малиновский.
Никита Сергеевич всё ещё был в ярости.
— Я к Эйзенхауэру со всей душой, к визиту готовился, чем его кормить думал, куда везти, дом на берегу Байкала велел построить, а он нам разведчиков засылает! Ни стыда, ни совести! Ссы в глаза — божья роса! — рычал Хрущёв. — Ну, я вам устрою! Долго будете меня помнить! За такую выходку однозначно — смерть!
— У нас в государстве есть закон, — продолжал увещевать Микоян. — Мы, Никита, по закону обязаны действовать, а не по желанию.
— Я буду действовать по-большевистски, как коммунист!
— Ты не горячись!
— Я такого неприкрытого лицемерия вынести не могу! Из-за чёртового американца наш лётчик погиб!
— С лётчиком несчастный случай, на зенитно-ракетной батарее наш МиГ с целью перепутали.
— Из-за него перепутали, не летел бы, ничего б не случилось!
— Но и американец не виноват.
