— Убегали в панике, все скопом, — продолжал Кириленко. Кто в валенках, кто в носках по снегу бежал, а кто босиком! Метрах в пятистах беглецы остановились, стали ветки срезать, пытались развести костёр, там двоих замерзших обнаружили, снегом припорошённых. В том месте, где костёр был, снег просел, значит, разожгли его всё-таки и пытались греться.
— Чего ж не спаслись, если огонь развели?
— Хер знает! У одного ожог на голени, у другого — на ступне. Только, странное дело, оба в исподнем оказались. Одежда их рядом лежала, — рассказывал секретарь обкома.
— Разделись, что ли?
— Получается, разделись.
— Это в мороз-то?
— В мороз! — как-то неуверенно подтвердил Кириленко. — И ещё одна странность, на одежде обнаружены ровные порезы.
— Какие порезы? — изумился Брежнев.
— Ткань посечена, как будто кромсал кто-то. Словно ножницами бельё почикали! — уточнил Кириленко. — Чуть дальше, метрах в ста, другого мертвеца обнаружили, Игоря Дятлова. Дятлов был руководителем тургруппы, альпинист со стажем, дальше Зинаида Колмогорова лежала. Студентка, двадцать два года. У неё присутствуют следы кровотечения из носа.
— Херня какая-то! — ругнулся Брежнев. — Она тоже голая?
— Полураздета.
— Не покусаны?
— Кто?
— Люди эти, кто!
— Да нет, целые.
— Ты мне, Андрей, всё точно рассказывай!
— Я точно рассказываю, просто волнуюсь, какая-то чертовщина, в самом деле! Пятым обнаружен студент Рустем Слободин, он тепло одет, но почему-то в одном валенке, под который надето 4 пары носков! И у него есть следы кровотечения из носа. А второй его валенок в палатке лежит, что подтверждает, что сломя голову оттуда выпрыгивали.
— Палатка, получается, была изнутри разрезана?
— Так докладуют.
— Зачем им понадобилось палатку резать, почему по-человечески выйти не могли?
— Паника, так следствие объясняет. По ходу много вопросов возникло. Лежат, несчастные, как стеклянные. Зинаиду Колмогорову стали переносить и уронили, — замялся секретарь обкома. — Говорят, языку неё отвалился. Жуткая история!
— Ты мне по существу говори, разобрались в причинах гибели? — наседал Брежнев.
— Пока не разобрались. Следователи работают. Мансей, что радом живут, как вы требовали, опросили, но ничего подозрительного. На снегу радом с палаткой посторонних следов не обнаружено.
— Кого ж они напугались?
— Признаков насилия или борьбы нет. И внешне всё тихо, пихты да ёлки, ничего примечательного.
— Но ведь что-то было, раз паника?
— Что-то было, уж точно.
— Что?
Кириленко сопел в трубку.
— Патологоанатомы дали заключение, что у двоих трещина костей черепа и сломаны ребра, как от удара на большой скорости. Но поверхностных увечий на теле нет. Схожие поврежденья бывают от воздушной взрывной волны, такой вывод напрашивается.
— От взрывной волны? — переспросил Брежнев.
— Да. Дятлов, руководитель группы, вёл дневник, по его записям можно предположить, что трагедия случилась 1 февраля после 17 часов.
— Откуда такая точность?
— Так в дневнике даты стоят! Ещё проявили кадры фотоаппарата, в группе их было два — у Дятлова, и у Зинаиды Колмогоровой. Последнее, что отснято, как палатку устанавливали, определялись на ночлег. Палатку поставили по всем правилам, она поддерживалась изнутри лыжными палками, если б шла снежная лавина, палки бы вывернуло, а палатку снесло.
— А как же твоя взрывная волна?
— Чёрт её знает! — выругался Кириленко. — Всё запутано. Я с ивдельским прокурором встречался, он тоже говорит — путаница!
— А остальные где? Студентов же девять было?
— Ищем, пока найти не можем.
— Куда ж они подевались? Может, убежали?
— Да разве там убежишь, видно, лежат под снежком, к лету, как снег сойдёт, найдутся, — заключил секретарь обкома. — Но одно странное место обнаружили: в четырёх километрах от дятловского лагеря площадка оказалась, что-то вроде загончика, она вся в следах животных.
— Каких животных?
— Овец.
— Овец?
— Да. Шерсть овечья на загородке попадается, но овцы ни одной нет, были, как говорится, да сплыли! И следов людей много, от валенок следы в основном, а один в сапогах расхаживал, но следы никуда не ведут.
— Ты, Андрюша, меня прямо сказками лечишь!
— Ничего я не лечу, обстановку разъясняю! — обиделся Кириленко. — Вы поручили, я расследование провожу.
— Вот и говори по существу. Кого ты туда старшим определил?
— Ермаша, заворга, я ж говорил!
— И что твой Ермаш, какое его мнение?
— Дайте я вам сначала дорасскажу.
— Слушаю.
— Про овец, значит. Следов овечьих гибель, а ни одной овцы в округе на сорок километров нет!
— Что эти овцы, с неба свалились?
— И мне, и Ермашу кажется, что не обошлось тут без военных. Местные манси и гулаговцы, рядом расположены три лагеря, — уточнил Кириленко, — в этот день видели в небе огромные огненные шары. Есть даже рисунки очевидцев. Вы, Леонид Ильич, у военных поинтересуйтесь.
— А сам что не спросил?
— Спросил, но как-то они невразумительно отвечают.
— Понял, Андрей Павлович, понял! Копай дальше и продолжай держать меня в курсе.
После разговора с Кириленко Брежнев позвонил маршалу Неделину.
— У вас на севере Свердловской области в районе гор Холатуахль и Отортен 1 февраля испытания были?
— Были.
