Проходит минут пять, не меньше, остальные продолжают без толку палить – не унимается и заяц, по-прежнему скачет, склабится, щерит свою похабную пасть и не чувствует опасности. Но не всё коту масленица, приходит конец и заячьему счастью, он оказывается на мушке Жужговской винтовки – и тот не промахивается. Когда заяц откуда-то из поднебесья сваливается к их ногам, они видят на земле маленького жалкого зверька, винтовочный выстрел разнес тушку почти в клочья, но и если бы не разнес, за такую добычу на базаре никто и гроша не даст. В общем, с какого бодуна они расстреляли чуть не пол-ящика патронов, сказать трудно.
Между тем Жужгов подходит к зайцу и, цепляя его штыком, неизвестно зачем волочит тушку к великому князю. Что он хочет, непонятно, но он старший, а они еще не отошли от пальбы и от того, что заяц был такой большой, а на деле оказался дерьмом собачьим. Наконец Жужгов, штыком то возя тушку по траве, то ее подбрасывая, доволакивает зайца до Михаила Романова и, подняв винтовку, тем же штыком чуть поддевает великокняжескую душегрейку.
Гражданин Романов оказывается понятливым, он сразу скидывает душегрейку, хочет отдать ее Жужгову, но тот скашивает глаза вниз, и князь на высоте – душегрейка ложится на траву рядом с зайцем. За душегрейкой следуют мундир и сорочка, исподнее и золотая цепь хорошей работы с нательным крестом и ладанкой. Опять же штыком Жужгов объясняет великому князю, что снять следует и то, что одето ниже. Одно за другим князь снимает с себя сапоги, портянки, галифе, кальсоны и теперь совсем голый стоит прямо на земле – прикрыл руками причинное место и дрожит от холода.
Жужгов что-то тихо говорит стоящему рядом Галанову, тот лезет во вторую карету, возвращается с большим солдатским сидором и тут же, на траве, опрожняет его. В сидоре полный комплект обмундирования красноармейца, от исподнего до сапог с шинелью. Всё или новое, или стираное. Снова не говоря ни слова, только глазами, Жужгов показывает великому князю, что это ему и чтобы он не стоял, как дурак, голый на народе: оторвал руки от паха, его хозяйство им без надобности, и одевался. Князь – человек дисциплинированный, но пальцы не слушаются от холода и, пока ему наконец удается напялить на себя всё, что по уставу положено бойцу Красной армии, проходит время.
