– Я, собственно, по поручению Марии Николаевны, сестры… Вот письмо от нее. Но, впрочем, и своим волеизъявлением. Варвара Николаевна мне знакома еще по русско-германской. Она в госпитале работала, где я лечился.
– Да-да, – бормотал большеносый доктор, не отвлекаясь от письма, – Варвару Николаевну почти все раненые помнят… Невозможно не помнить, – добавил он, не замечая поджатых в ревнивой враждебности губ Шевцова.
– Вам известно что-нибудь о ее нынешнем местонахождении? – суховато осведомился пришедший.
– Все, что я знаю, – выдвинулась в сопровождении лазарета к Царицыну. Хотя это, должно быть, и вам уже известно. С тех пор – никаких вестей.
– Усильте артиллерией правый фланг, Константин Назарыч; чешские легионеры высадятся у Казанских пристаней; это здесь, в 5 километрах от города, – наставлял генерал-лейтенант Гербер, поручая полковнику Панину командовать наступлением на Казань.
Потеря Прибалтики, Польши, Финляндии и Малороссии в результате подписанного большевиками Брестского мира бросила полковника Панина в ряды белогвардейцев. Разве мог предвидеть патриот Панин, что ему предстоит лицом к лицу противостоять патриоту Томшину, другу и куму, крестившему сына Мишутку?
– Что же ты, Афанасьевич, принял ее? После всего, что было? – взывал Валерий к заклятому оппоненту и давнему разлучнику, нежданно обретенному в жилище Томшиных.
Валерий желал было тотчас удалиться, но любопытство возобладало.
– Не считаю уместным ни вопрос ваш, ни форму обращения, товарищ Шевцов.
– Ну, добро. Товарищ… Емельянов. Вопрос, по сути, очень даже уместен, учитывая, что речь идет о моей жене.
– Только формально жене. Ну, хорошо: знать право имеете. Но сомневаюсь, что вам это понравится. Да, живем вместе, с тех пор как я разыскал ее, покинутую всеми – включая вас – в Москве. Генерал Ковалевский умер недавно от инфаркта миокарда, после известия о расстреле императорской семьи. Отвечаю, только памятуя ваше благородство, что не предали тогда огласке ваше физическое воздействие на меня. Иначе мне пришлось бы оставлять службу – либо стреляться с вами. Ни то ни другое не входило в мои планы.
– Борис, ты прелюбопытный фрукт-с. И практически лишенный тщеславия. Захар Анатольевич известил, что ты, тем не менее, вышел в крупные военные чины у большевичков. Не откажешь в ответе: каким калачом тебя заманили? – фамильярничал Шевцов, превозмогая неловкость обращения к противнику.
– Валерий Валерьянович, при всех наших былых разногласиях, не могу не признать: вы – честный человек. Вам всегда были присущи цельность натуры и чувство справедливости, еще с юнкерского за это вас уважали. Оттого верю, что сказанное сейчас не оставит вас равнодушным. Не приходил ли вам в голову вопрос о несправедливости устройства Государства Российского? Заслуженно ли узурпировали власть высшие слои общества, и справедливо ли, что сословные барьеры трудно преодолимы для самородков из простонародья? Да вот – извольте-ка ознакомиться с копией статьи товарища Ленина «Как организовать соревнование». Она показательна и многое вам разъяснит.
Шевцов встряхнул рукописные листы, взъерошивая волосы искромсанной клешней: