Размашистым шагом Шевцов достиг Литейного и направился к поблекшему, давно не обновляемому фасаду когда-то хорошо знакомого дома. Он нашел парадное заколоченным широкими досками, часть которых, впрочем, тайком была отодрана и употреблена на дрова. Шевцов зашел во двор, разыскивая черный вход. Он надеялся застать живым бывшего свекра, Леонида Дмитриевича Колесникова. Грязные отсыревшие стены, заплеванная лестница, окурки на подоконниках, вонь мочи в пролетах. «Мерзость запустения».
Господин Колесников был оттеснен домкомом в отдаленную угловую комнату бывшей своей квартиры. При затухающем свете свечи, закутанный в одеяло, согбенный Леонид Дмитриевич настойчиво протягивал озябшие руки к зыбкому огоньку железной печки-«буржуйки», тщетно пытаясь вобрать хоть немного тепла.
Вздрогнув от стука, он удивился:
– Валерий Валерьянович! Сердечно рад. Не забыли меня, одинокого старика.
– Позволите присесть?
– Пожалуйте на мой спальный топчан, устраивайтесь. Стулья и кресла пошли на обогрев, прошу прощения. Кипятку предложу… А уж угостить нечем, не обессудьте.
– Благодарю покорно, я сам могу предложить немного хлеба и сахара.
– В самом деле? Премного обяжете. Должно, сам Ангел-Хранитель вас ко мне послал. А у меня, знаете ли, второй день маковой росинки во рту не было. А ведь как хлебосолен бывал наш дом. Времена-то настали… Ну, даст Бог, вернутся скоро наши – наведут прежний порядок.
– «Наши»? Кого же вы ждете?
– Спасителей России.
– Белогвардейцев? Леонид Дмитриевич, при всем моем глубоком к вам уважении, дозвольте выразить искреннее несогласие с вашим мнением. Они не могут претендовать на роль спасителей России по той простой причине, что сами приложили усердную руку к раскачке государственного корабля. По сути дела, они уже проиграли – начиная с предательства Государя Императора. Бичует Господь Иудино племя. Теперь нам эту чашу испивать до дна. И красным, и белым, и всем прочим.
– Вы всегда были несколько… э-э… религиозно экзальтированы, Валерий.
– Ну, хорошо. Предположим, что вам это чуждо. Попробуем взяться за предмет с более знакомой вам точки зрения. У белых ясно определяется провал в плане идейной борьбы. В то же время пропаганда и агитация большевиков поставлены удивительно умело, возможно, в результате распоряжения огромными финансовыми средствами. Происхождение оных, между тем, весьма сомнительно. Но сейчас я не об этом. Народ разделен, но большинству населения чужды идеалы белого движения, или, по крайней мере, то, как их представляет себе полуграмотный народ. Беляки в глазах темных народных масс – олицетворение старого порядка и утраты политических свобод, за которые они так рьяно бьются, не имея, конечно, ни малейшего понятия, как ими пользоваться. Яркие и понятные большевистские лозунги находят живой отклик и намертво отпечатываются в непросвещенных головах. Большая масса красноармейцев – идейно монолитны и спаяны. Разумеется, за исключением командного состава, представленного главным образом нами, так называемыми «военспецами», а фактически – бывшими офицерами царской армии, вступившими в РККА. Причины такого поступка у нас различные, но служим мы преданно. В то же время последователи белой гвардии – разношерстный сброд, недовольный режимом большевиков. Вояки всех мастей и сословий, которые имеют самое разное представление о послевоенном устройстве государства и которые непременно передерутся между собой в случае победы. Притом население повсеместно обозлено, политизировано и поголовно заражено бунтарским духом. Лошадь понесла – народ одичал. Вспять это не поворотить. Предводители контрреволюционных движений – фактически сумасшедшие, ставящие себе несбыточные цели. Даже самые благородные и честные живут в иллюзорном мире. И во имя своих утопий обильно проливают кровь. Опять же: где тот декларируемый порядок, провозглашаемый белогвардейскими вождями? На занимаемой ими территории первым делом учиняются грабежи и зверские бессудные расправы над евреями и представителями Советов. Это – порядок? Белое движение поразил вирус ненависти, впрочем, как и все наше общество. Они верят, что запоздалой жестокостью смогут вернуть себе власть и объединить страну! Поразительное скудоумие. Притом они раздроблены, разобщены, у каждой армии свое политическое мировоззрение, свои программы и цели. Каждый хочет непременно главенствовать, отхватить себе самый сдобный кусок пирога власти и полномочий. Вы просто отказываетесь посмотреть в лицо реальности и признать ее.
– А вы каковы?
– И мы сумасшедшие. Нынче все сумасшедшие, без исключения. Направо и налево раздаем смерть – пряниками в ярмарочный день. Россия погрузилась в пучину безумия, умопомешательство затронуло всех и вся. Хаос поглотил недавно процветавшую страну… Да что я говорю… Государства уже нет. Территории! Стремительно разлетающиеся в неумолимом центробежном движении.
– Зачем же вы с ними?