– Почему сейчас? Мингю не в том состоянии, чтобы ехать на поезде, ты и сам понимаешь. Он только вышел из больницы, ему нужен покой и… – Дахён взволнована и говорит громким шепотом, но Мингю все равно может разобрать каждое слово.
– Я знаю. Но нам нужно уехать. Прости, я понимаю, что тебе бы хотелось, чтобы я погостил у тебя подольше, но… Я не могу.
– Господи… – Голос женщины стихает; слышится звук посуды, словно достают стакан из сушилки. – Дело же не в этом. Я знаю, что мы еще увидимся, но Мингю…
– Мам. – Чонхо кажется жестким и потерянным одновременно. Будто он настаивает на чем-то до упора, но в то же время сдается на растерзание. – Просто поверь мне. Так надо.
– Хорошо. – Дахён ставит стакан на стол. – Но я отвезу вас в Сеул сама.
– Это же больше четырех часов на машине, вовсе не надо…
– Надо. Можешь даже не спорить со мной.
Мингю отталкивается от перил, делает шаг обратно в сторону комнаты. Замирает на пороге и склоняет голову, трет глаза до жжения, раздирает кожу губ зубами. И не может выдавить из себя ни звука.
Он не смог. Он не сберег. Его время – то время, что он мог быть рядом с Чонхо, – оно тлеет ржавым песком у ног. Его сдувает прибрежный ветер, вдаль уносит, мешает с закатом, вкрапляет пазлами в сиреневое небо. Этого времени больше нет. У Мингю в руках целый мир, но в то же время бесконечное ничего.
Он не смог сберечь.
– Эй, – Чонхо заглядывает в комнату, – я соберу наши вещи.
– Хорошо. – Мингю даже не оборачивается, стоя у окна. Смотрит на ворота внизу. Чувствует, как в его лодыжку тычется влажный нос Куки, но не может даже наклониться, чтобы погладить пса, который, кажется, скучал по нему. – Сколько я был в отключке? – Он подается чуть вперед, опираясь плечом о стену, все так же смотря вниз, на сад.
– Двое суток. – Чонхо берет рюкзак с кресла; Мингю боковым зрением замечает, как тот оглядывается и начинает заталкивать в него вещи.
– Ясно.
Они уезжают через час. За несколько минут до того, как они покидают дом, на пороге показывается Дасом, которая держит за руку Давон. Наверное, забрала из школы после занятий. Мингю избегает смотреть на них обеих, медленно зашнуровывает кеды, пока Давон тискает Куки на прощание, а мать настоятельно просит ее съесть обед, который она оставила в холодильнике. Мингю весь пытается абстрагироваться, но потом Дасом вдруг легко обнимает его, когда он выпрямляется, хлопает по спине и говорит на ухо тихо: «Не вздумай сдохнуть».
Он застывает на пару секунд, а потом хрипло смеется, привлекая к себе взгляды. Он продолжает смеяться, когда протягивает Дасом свой телефон, чтобы та вбила в него свой номер, и не может остановиться, даже когда они садятся в машину, а он – смотрит в окно и видит сестер, позади которых розовым горит клумба с космеей. Улыбка тлеет медленно, но верно – прямо как космея, что живет почти до ноября, но затем стремительно увядает. Мингю глядит через окно на цветы, на Давон, на Дасом. Показывает последней большой палец, мол, все в порядке, а та закатывает глаза и утыкается в свой телефон.
«Я отправлю поисковый отряд за твоей душой, если ты реально решишь протянуть ласты».
Мингю смотрит на это сообщение в катоке целую минуту, а потом теряет равновесие, когда машина делает поворот. Тело кренится вбок, заваливается на Чонхо, а после голова ложится точно на его колени. Мингю не хочет двигаться – он закрывает глаза и стискивает ладонь, которая лежит на чужом бедре. Глубоко вздыхает и расслабляется. И так хорошо, господи, почему настолько хорошо? И почему так не может быть всегда.
Он чувствует, как в его волосы зарывается чужая рука. Как пальцы перебирают пряди, путают их между собой. Мингю хочет перевернуться, чтобы увидеть лицо Чонхо, но сил совсем нет, поэтому он лишь немного приподнимается, позволяя чужим пальцам скользнуть точно по его лбу. Он улыбается. Он улыбается и хочет провалиться в пустоту, навсегда запомнив это ощущение.
– Чонхо.
Он приоткрывает глаза через вечность, кажется; узнает голос Дахён.
– Да? – Тот осторожно ворочается, чтобы не разбудить Мингю, который спит на его коленях.
Дахён не спешит с ответом, явно сосредоточив свое внимание на дороге, но Мингю почему-то знает, что дело совершенно в другом. Он кусает щеку изнутри и пытается выровнять дыхание, чтобы ничем себя не выдать.
– Ты… – Женщина спотыкается в словах и замолкает; молчит несколько секунд, а затем он слышит, как та дергает ремень безопасности. – Он так тебе дорог…
– Да, мам. – Мингю чувствует, как чужая рука сжимает его плечо. – Бесконечно.
Он зажмуривает глаза так сильно, что под веками пляшут белые светлячки. Кусают темноту и умирают в вакууме. Пальцы дрожат, но он из последних сил сохраняет спокойствие, не позволяя себе дернуться ненароком. Чужая ладонь продолжает сжимать его плечо.
Дахён молчит пару минут, а затем Мингю слышит тихое:
– Все будет хорошо. Когда-нибудь – обязательно. Нужно уметь ждать. Поэтому… – она делает паузу, – поэтому жди. А я… Мы рядом. Мы рядом, Чонхо.
