Здание банка на другой стороне улицы Пулавского выглядело по-прежнему неприступной сумеречной громадиной. А вот вид на колонию имени Нарутовича был необычным, и можно было бы посмотреть на пёстрое разнообразие домиков – если бы сумерки уже не размазали все краски и контуры.
Целестина чуть расправила шаль и ловко спикировала на ограду соседнего дома, где жила семья пана Леппера. Ограда тоже оказалась удобной, а вот крыша смущала. Едва ли Лепперы заботились о тех, кто прыгает и летает.
Генеральша продолжала наблюдать за воспитанницей. Анна Констанция не говорила ни слова. Значит, всё шло как надо.
Целестина прыгнула снова, по-прежнему не сворачивая шаль. Шаль прекрасно держала её на лету. Девушка с лёгкостью перемахнула особняк, где Лепперы как раз отходили ко сну, и оказалась почти на площади.
Только тут она сообразила, что выбрала не то направление. Дальше была открытая площадь перед Воеводством. За ней – всё те же деревенского вида домики.
Она ещё не летала так далеко. И не была уверена, что дома на той стороне готовы к её приземлению. Это не металлическая ограда и не кирпичная синагога. Налетит на такую вот крышу – и проломит доски, а то и полдома снесёт к чёртовой бабушке…
Но Целестина недолго терзалась сомнениями, потому что на той стороне, где дома были деревянные и одноэтажные, что-то двигалось. Кто-то сперва посмотрел на неё с той стороны, пытаясь скрыться за кронами яблонь, похожих на сизые облака.
Целестина пригляделась. Потом набралась смелости, выпрямилась и помахала незнакомцу рукой. Тот, наверное, дёрнулся, а потом пополз.
Сперва Целестина подумала, что незнакомец ползёт на конёк крыши, чтобы помахать ей в ответ с самого высокого места. Но в следующее мгновение он одним прыжком перемахнул на соседний дом – по уже знакомой ей траектории.
Никаких сомнений. Это был призрак! Тот самый призрак!
Она снова его поймала!
Настоящий восторг!
Но этот восторг был пропитан ощутимой горечью. Да, это был призрак. Но она так и не узнала о нём больше…
Что же делать?
Прыгать ли через площадь?
Готова ли она прыгнуть через площадь?
А пока гимназистка размышляла и прикидывала, сжимая пальцами волшебную шаль, силуэт уже скользнул по крыше – едва заметный, как ласочка на крупе лошади. Снова толчок – и призрак одним прыжком исчез в переулках между гимназией и ликёроводочным заводом.
Этот холмистый пятачок с непонятными кирпичными домиками назывался Лупаши. Цеся училась рядом, но всё равно не могла понять, как он устроен и куда ведут все эти косые переулки, которые вдруг упирались в косые заборы.
А теперь там стало на одну тайну больше.
– Ты человек! – кричала Целестина ему вслед. – Ты не призрак, это – человек!.. Просто по крышам бегаешь!
…Как если бы кто-то, кроме ненастоящего призрака, мог её слышать.
К особняку она шагала пешком, обернувшись той самой шалью.
Генеральша стояла всё там же, у входа, похожая со стороны на валун, поросший седым мхом.
Задыхаясь от волнения, Целестина смогла сказать только:
– Я его видела! Видела!
– Угу, – отозвалась пани генеральша. – Как я и думала.
– Бабушка, кто он?
– Не знаю, – был ответ.
– Вот как… – Целестина потупила глаза.
– Но зато теперь я уверена, – продолжала старая генеральша, – что вы ещё не раз увидитесь.
5. Масоны и шептуньи старого Бреста-над-Бугом 1
Вопрос пришёл к ней на последнем повороте лестницы, когда спускалась к завтраку. Вопрос был неожиданным. Цеся прежде никогда о таком и не задумывалась. Видимо, на неё повлияли вечерние полёты, и голова заработала по-другому. И этот вопрос пронзил её, как шпага дуэлянта. Он был настолько важен, что от него было трудно дышать.
Чего там! Он был настолько важен, что его совершенно невозможно было задать даже за завтраком.
«Прилипни язык к гортани моей», – как говорили древние псалмопевцы. Целестина помнила эту фразу из уроков священной истории. Но только в то утро поняла по-настоящему, что это такое. Язык прилип к гортани настолько, что она с трудом глотала. И даже не смогла запомнить, что подавали на завтрак.
Уже потом, когда все встали и пора было идти в гимназию, Целестина не выдержала и побежала в коридор вслед за бабушкой.
Генеральша уже шагала к себе, как всегда погружённая в свои таинственные размышления. Целестина так разогналась, что чуть на неё не налетела.
– Что случилась, Цеся?
Целестина набрала побольше воздуха и буквально выдохнула вопрос:
– Скажите, бабушка, а кто наши враги?
– Война уже второй месяц идёт, – ответила генеральша. – Сначала немцы против нас, а теперь вот немцы против англичан и французов. Русские тоже что-то делают.
– Это все знают. Я про другое.
– Если интересно и хочешь узнать больше, можешь почитать об этом в газетах. Сейчас каждый щелкопёр знатоком военного дела заделался, даже и непонятно, как мы с такими Баториями и Собесскими от журналистики войну проиграли. Я тут тебе, прости, не помощник. Сама знаешь, я не разбираюсь в большой политике.
– Нет. Меня волнуют враги, у которых есть наши… возможности.
– Какие возможности?
– Например, летать.