– То событие, которое вы видите, случилось при саксонском короле Августе Втором, по прозванию Сильный. Как вы, возможно, слышали, этот государь не интересовался ни войной, ни политикой, ни дипломатией, ни финансами, а только женщинами и сам признавал, что вся его жизнь была единым непрерывным грехом. Сложно сказать, был он в этом деле прав или не прав. В конце концов, содержание любовниц обходится стране дешевле, чем артиллерия и драгуны. А соседи у него были таковы, что он проиграл бы им, даже если бы потратился на армию.
– Вы намекаете на Вторую Польскую Республику? – спросил тот самый седобородый, чьё имя Целестина так и не запомнила. – Что мы проиграли, потому что были так же беспечны, как король Август Сильный.
– Я не намекаю ни на что и рассказываю всё, как было. Одной из его любовниц была несравненная Анна Констанция, графиня фон Коссель. Целых восемь лет она имела на короля больше влияния, чем жена и министры. Он даже подписал бумагу с обещанием жениться на ней – со временем. Но, разумеется, слова своего не исполнил. Слова королей решают слишком много, чтобы их исполнять. И вот, когда графине пошёл тридцать четвёртый год, её положение пошатнулось и она решила бежать – вместе с сокровищами, тайными письмами и той самой распиской с обещанием брака. Король послал погоню, графиню схватили – что вы здесь и видите. Её даже не судили. Особым указом короля Анну Констанцию, графиню фон Коссель, заточили в крепость. И эта крепость стоит в Штольпене до сих пор. Короля можно понять – даже после разрыва упорная графиня продолжала ему кровь портить…
– Вы думаете, в Штольпенской крепости, – осторожно начал Пшчулковский, – хранится нечто, что может нам помочь? Но Штольпен – это, – он торопливо развернулся к карте, – это же возле самого Дрездена. Если там что и есть, то нам нужны офицеры разведки, чтобы это выкрасть! И, скорее всего, немцы уже выкрали это сами.
– Нет. Мои мысли проще и ближе к правде. Я думаю, что бежать нам всем уже бессмысленно и всё равно некуда. Это не вышло даже у графини Коссель. И много позже, когда во время очередной распри саксонский гарнизон из крепости попросту сбежал, графиня так и осталась в своём заключении. Ей предлагали бежать, но она отказалась. Она не хотела быть обузой и нарушать слово, данное королю, которого пусть по-своему, но любила. И я последую её примеру. Я не буду скрываться. Я никуда не поеду. Подобной судьбы всем желаю – и никому не советую.
– А что если вас ждёт смерть? – спросил седобородый. – Вдруг они придут и за вами, как пришли за паном городским президентом и паном директором Лесхоза.
– Я собираюсь умирать, – ответила старая Анна Констанция, – как израненный лев, а не как убегающий заяц. Чего и вам желаю… Но только тем из вас, кто и сам – лев!
10. Огни на другом берегу 1
Это случилось в полночь, в час духов.
Целестина открыла глаза и поняла, что лежит на спине, вытянувшись, как в гробу. Она не помнила, что ей снилось. Даже больше – она помнила, что проснулась не из-за сна, а из-за того, что этот сон внезапно закончился.
Что же случилось? Что вообще важного могло случиться в Бресте-над-Бугом посреди прохладной весенней ночи?
Целестина напомнила себе, что как раз и могло. Одно из правил магического искусства гласит: всё важное происходит либо в центре, либо на границе. Вот почему столицы чаще всего возникают на побережье – границе между землёй и морем.
Если смотреть с этой стороны, Брест-над-Бугом – одно из лучших мест для исторических событий. Как бы ни двигались границы, он всегда стоит на них – не важно, внутри эти границы или снаружи. И внутри устроен так же – если что-то случится, то это будет либо тут, около особняка, на площади, либо в крепости, возле самой границы. В крайнем случае, если событие должно быть окутано тайной, вроде схватки с пани Гарабурдой, его можно перенести и на деревенские окраины – в Адамково, на Киевку или даже за реку, где Вулька.
Конечно, Санкт-Петербург или Стамбул-Константинополь стоят ещё удачней. Там исторические события вообще неизбежны. Но Целестина там сейчас не живёт – и нескоро сможет…
Надо подниматься, чтобы убедиться – ещё ничего не случилось.
…Но всё оказалось – наоборот.
На пустынной улице Пулавского, прямо под окнами особняка генеральши, стоял крытый чёрный фургон. И было сразу ясно, что это приехал кто-то официальный.
На улице Пулавского не покупали автомобилей. Город был невелик, в нём хватало извозчиков и не хватало мест, в которые стоило бы выезжать. Да никто из тех, кто тут живёт, и не стал бы пользоваться таким автомобилем, больше похожим на сдувшийся грузовик.
Целестина прислушалась. В доме было тихо, но это была не та привычная ночная тишина. Внизу, на первом этаже, что-то происходило. Тихо, но происходило.
Целестина очень осторожно, в одних чулках выбралась к двум круглым окнам. К счастью, дом был достаточно новым и ни одна дощечка не скрипнула.