– Это что за крывь такая? – спросила Целестина.
– Это слишком по-русски написано, – ответил раввин. – А русский язык не перестаёт меня удивлять. Я не могу объяснить тебе это слово, но оно точно не из иврита. И я могу только надеяться, что ты понимаешь это слово намного лучше меня.
– Не припоминаю такого слова даже по-русски, – неуверенно сказала гимназистка. – «Вкривь и вкось» – знаю. «Кровь» – знаю. А тут какая-то «крывь». Может быть, они хотят сказать, что белорусские патриоты тоже хотят крови?
Раввин опустил морщинистые веки, глубоко задумался и только потом произнёс:
– Ты разгадала всё верно. Именно крови они и хотят. Поверь нашему двухтысячелетнему опыту рабства, плена и изгнания.
Целестина в бессилии смотрела на листок бумаги.
– Почему они так похожи? – спросила она.
– На кого.
– На этих, кто немецкие учебники пишет.
– Потому что хотят быть не хуже немцев.
– Как вы думаете, чего добивается магический круг, который устроил по всей планете такое.
– Национальное возрождение, никакой магии. Всех потянуло в свою Палестину. Всем захотелось очистить её от филистимлян и прочих амаликитян, а заодно расширить границы, добавить жизненного пространства. Ведь каждому народу обещали землю от Нила до Евфрата, а не те полосочки, которые ты видишь на карте.
– Но убивать-то зачем! Людей можно послать на работу, даже в армию нанять. Я уверена, многие пойдут. Людям нравится грабить и убивать.
– Ты рассуждаешь разумно. И именно поэтому ошибаешься. Людям, конечно, нужны хлеб и свобода. Но добыть их непросто. Ещё сильнее людям нужен Гитлер. Ты даже представить себе не можешь, как много людей нуждается в Гитлере. И как одному человеку пойти против этих людей?
– Я слышала, достаточно десяти праведников, чтобы спасти целый народ.
– Верно. Но в Содоме не нашлось десяти праведников. Не найти их и в Бресте-над-Бугом.
– Но здесь до сих пор есть честные люди. Есть даже порядочные!
– Есть, но они ничего не решают, – раввин смотрел куда-то в сторону, хотя там была только грязная стена барака. – В Германии тоже есть праведники. В Германии есть даже хорошие психиатры. Но они ничего не решают. Если бы они что-то решали – Гитлер просто не смог бы оказаться у власти.
– Может, они просто не успели заметить, что он болен?
– Ты юна и наивна, Цеся. Ты видела зло, но не видела безумия. Человек одержимый не может скрыть одержимости, потому что сам демон его и ведёт. С Гитлером – та же история. Этот полуграмотный ефрейтор может приказывать фельдмаршалам и генералам только потому, что весь народ обезумел. Он обещал, что не будет забастовок, – и добился этого запретом на забастовки. Он обещал новые дороги – но у народа нет автомобилей, чтобы по ним ездить, и нет денег, чтобы купить его «народный автомобиль». Его не возненавидели только потому, что ненавидеть евреев – и проще, и безопасней. И он так и будет тащить страну от одного безумия к другому, чтобы даже его ближайшие помощники не успевали опомниться.
– Но почему простые люди ему верят. Они же видят, что его обещания никогда не сбываются.
– А почему вы, в гимназии, ходите на занятия? Ничего другого не остаётся, вот и ходите. А Гитлер уже сам своё главное обещание. Не важно, если с расцветом не получилось. Не важно, что жизненное пространство на востоке едва освоили сами русские, хотя живут тут столетиями. Но зато Гитлер освобождает людей от химеры, именуемой совестью, – и очень успешно. А когда человек свободен от этой, как они говорят, химеры – какое ему дело до расцветов и жизненных пространств?..
– Нет, этого не может быть! Они слишком хорошо воюют. А сумасшедшие, даже пьяницы, они… ну, глупые.
– Бред бывает и индуцированный.
– Что это значит? Это какая-то математика.
– Нет, медицина. Я думаю, ты знаешь, что такое понос. Он бывает, если желудок расстроен. Но если вооружиться кружкой Эсмарха и организовать весёлую клизму, то понос начнётся, даже если с желудком всё в порядке. То же самое можно сделать и с бредом. Ты, наверное, слышала, что, когда человек сходит с ума, домашние сперва не замечают, а потом ещё очень долго продолжают верить в его россказни. Современные политики многому научились в сумасшедших домах. Достаточно сильный оратор может заразить своим бредом целую площадь. А если есть радио – то и страну.
– По-вашему, мы во власти безумца.