Всего в гетто заперли от 20 до 30 тысяч человек – толком никто не считал. Получается, за колючей проволокой оказалась практически половина населения города. А ещё тысяч 10 – это «восточники». Наконец, можно вспомнить, что Киевка, Шпановичи, Вулька и Речица заселены как раз местными полешуками в лаптях и с граблями. Многие из них по привычке считают себя католиками – но уже их дети интересовались не казюками, а Коминтерном, не Красной Горкой – а красным знаменем.
Так что теперь Целестина ощущала особенно остро, как мало в городе осталось польских семей их круга. А те из местных, кто был католиком, на всякий случай начинают снова называть себя белорусами, чтобы в духе нового времени не угодить под колотушку национального возрождения. И исследователи будущих поколений наверняка будут строить всякие безумные предположения – что брестские поляки отступили с польской армией, что они попрятались в окрестные сёла и леса, подобно средневековым будникам, а может быть, подобно странствующим голубям, и вовсе улетели на Южный полюс и там замёрзли…
Беженцев больше не держала граница, они хлынули в город вслед за фронтом и старались набиться в большое гетто. Режим ужесточился, теперь под угрозой расстрела в гетто воспрещалось жениться и заводить детей. Но беженцы были уверены, что немцы просто ничего не заметят. Сам царь Соломон не мог определить, как давно родился младенец…
Всем было ясно, что рано или поздно на воротах гетто появятся и створки, и охрана, и убивать начнут. Но никто толком не знал, когда это будет, – и каждый был уверен, что не в этой жизни.
С городских стен старательно посрывали уцелевшие афиши голосования за делегатов в Народное собрание Западной Белоруссии. Вместо них развесили предписания работоспособному еврейскому населению явиться на биржу труда. Предписания были на двух языках – польском и еврейском. Знаний Целестины хватило, чтобы опознать за древним шрифтом задорный восточноевропейский идиш. Писать на классическом еврейском не стали – было очевидно, что, кроме раввинов, никто не поймёт.
В газетных ларьках появились «еврейские марки» – листы из сорока похожих на марки наклеек. На каждой марке – высказывание какого-либо известного человека о злодейской сущности мирового еврейства. Большинство этих высказываний были поддельными, но это не влияло ни на цену, ни на спрос.
– Неужели ты в это веришь? – спросила Целестина у Багуцкой, когда случайно наткнулась на неё возле гимназии. Одноклассница как раз несла такой лист.
– Купить не повредит, – ответила Багуцкая. – Пусть немцы видят, что мы свои. А так, мало ли. Одни люди говорят одно, другие другое…
Похоже, Багуцкая верила в то, что написано на наклейках, не больше, чем её предки верили в цветок папоротника. Каждый крестьянин вроде бы знал, что цветок есть. Хотя его никто не находил, да и не искал особенно, и в церкви про него вроде ничего не говорят. Но верить в цветок папоротника было принято.
Тем временем преподаватели гимназии обходили дома учеников – даже тех, чей дом угодил в зону гетто. Нужно было как можно скорее сдать старые (польские) и новые (коммунистические) учебники. И получить новейшие учебники.
Учебники были отпечатаны в Вольном Городе Данциге, но на польском. Смотрелись они неплохо, только весь текст был набран непривычным готическим шрифтом.
Все, у кого хватало сил разобрать текст, читали только последнюю главу. Там было написано самое главное – версия, в которую полагалось верить каждому, кто не хотел прослыть врагом Рейха:
«Обустроенная Германия, возрождённый и усиленный немецкий народ, буквально кололи глаза враждебным к ним державам. В связи с этим начинались различные конфликты, а в 1939 году грянула война.
Против Германии выступили Польша, Англия и Франция. Однако ясновельможный пан Адольф Гитлер их не испугался. Ведь Германию поддерживали Италия и другие народы.
Под ударами могучей немецкой армии первым делом распался наиболее неудачный продукт Версальского трактата, так называемая Великая Польша.
Далее немецкая армия заняла Данию, Голландию, Бельгию, Францию, Норвегию, Югославию, Грецию.
Однако в этот момент Советский Союз готовил нападение на Германию. Адольф Гитлер выступил против большевиков и в 1941 году освободит от их власти восточные территории. Против большевиков выступили также Румыния, Финляндия, Словакия и Венгрия, да и все прочие европейские народы.
Война в Европе разгорелась до небывалых размеров. В неё вмешались и Соединённые Штаты Северной Америки. Однако и это не испугало Великогерманию, тем более что против США и Англии выступает Япония…»
2
Целестина стояла перед шестиугольной башней Хоральной синагоги и не могла двинуться с места. Синагога в гетто не попала. Значит, оттуда вынесли всё, что имело какую-то ценность. Сейчас она заперта, а у ворот немецкий часовой. Говорят, там хотят устроить склад вещей, найденных в брошенных квартирах. Сейчас, во время войны, каждая иголка на счету.
Может быть, туда по незнанию уже притащили что-то, полезное для Тайны?