— Она мне от твоей бабушки досталась, — Гликерия Владимировна склонила голову, любуясь маслянистым блеском старинного золота. — Та хотела в голодные годы сменять на мешок муки, но удержалась. Передала мне… Ты только оправь ее, и цепочку найди. Держи!
— Спасибо, бабуля… — смутилась Рита. — А…
— А потом своей внучке передашь! Пошли, заварим настоящий чай, а не профанацию. У меня не только масло есть, я вчера свежей брынзы купила!
— Пошли! — воскликнула Рита, и засмеялась, словно соскальзывая в детство, прекрасную пору счастливой беззаботности, когда всё хорошо — и сейчас, и после.
— М-мы все — дураки, — промычал Боуэрс, нетвердой рукой подливая в лабораторный стакан. — Дыр… дры… дрыс-сиро-ван-ные… эти… зверушки. Бегаем, прыгаем… Скажут нам: «Ап!» — встанем на задние лапки. Скажут: «Фас!» — кинемся и будем р-рвать! Надоело… — голос его истончился, переходя в скулеж.
— Вы не правы, сэр, — дружелюбно парировал Роберт. — За последние годы вы переросли всех — и ныне живущих, и ушедших, вроде Ферми или Оппенгеймера.
— Во-во… — кисло забурчал ученый, ладонями оглаживая обрюзгшее лицо. — П-просто зам-мечательное сравнение, Бобби! А ты в курсе, как часто Оппи снились японские девочки? Мертвые девочки — те, которых спалила его чертова бомба! И ты з-знаешь, чего я боюсь… боюсь больше всего на свете? А вот так же, как он, потерять покой! Грянет Третья Мировая, мои чертовы инверторы выжгут города — и загубленные детские души выстроятся в очередь, чтобы являться мне во сне…
Боуэрс помотал головой, словно стряхивая хмель, и оглядел подвал Пьюпин-холла.
«Доб-бился… — он жестко смял губы в саркастической усмешке. — Ах, какой успех…»
— Боб-би… — Лит шутливо погрозил пальцем. — Я ведь все помню! Это ведь ты увел доктора Фейнберга! Вот отсюда, из этой самой лаборатории. А почему ты его не убил? Ведь Даунинг приказал тебе его… того… А?..
— Сэр… — Роберт с упреком глянул на Лита. — Зачем же убивать выдающегося ученого? Тем более, если он ни в чем не виноват.
— А ведь действительно! — Боуэрс окунулся в глубокое пьяное изумление. Он тут же попытался придать телу строго вертикальное положение, и серьезно спросил, водя мосластым пальцем: — Скажи мне правду, Боб. Джеральд действительно жив?
— Да.
— Он у русских?
— Он уже и сам — русский, — мягко улыбнулся Роберт, хотя в глазах его стыл холодок. — Живет там, работает… Только легкий акцент в речи напоминает о прошлом.
— Бобби! — заелозил ученый. — Я тоже хочу, чтоб акцент! Бобби… А давай… ты меня тоже как будто убьешь? А? А на самом деле мы уедем отсюда! Давай?! Насовсем!
Боб легко встал, накидывая пиджак.
— Едемте, сэр.
— Куда? — вылупился Боуэрс.
— В Москву, сэр.
Лит заскреб ногами, пытаясь вскочить и одновременно допить налитое.
— Vsegda gotov, tovarisch!
Туристы обожали сниматься на том самом месте, где сорок с лишним лет назад испытали первую в мире атомную бомбу. Правда, верхний слой песка, спекшийся в бледно-зеленый шлак, давно вывезли от греха, но кратер засыпать не стали: болванам с фотоаппаратами все равно не объяснишь, что радиоактивная воронка, оставленная «Тринити» — это след сатанинского копыта.
Роберт — в джинсах, светлой ветровке, в бейсболке и с «Никоном» на шее, — почти сливался с болбочущим стадом любопытствующих бездельников. Так же сверкал зеркальными очками да водил челюстью, перемалывая порцию «Ригли».
Просто местечко удобное — секретная авиабаза виднелась вдали, не вызывая к себе никакого интереса почтенной публики. Ну, серый военный «самолетик» гонит по «взлетке»… Ну, приземистые белые зданьица жмутся в пески, да всякие полукруглые ангары, похожие на половинки гофрированных бочек… Скучно, господа.
Открыто вытащив радиофон «Моторола», Бобби негромко вымолвил:
— Плюс!
Серый «Локхид» С-5 «Гэлэкси» как раз взлетал. Тяжело оторвавшись от земли, транспортник сверкнул нестандартным днищем, словно беременным цистерной. Пролетая над базой, самолет неожиданно вспух, разрываемый чудовищной силой, блещущей в разрывах корпуса.
Резкий грохот раскатился над пустыней, пугая туристов. Пузатого «Локхида» больше не существовало — в воздухе плыла туча ярого огня, из которой выпадали раскаленные обломки.
Роберт холодно улыбнулся. Пока леди и джентльмены испуганно кудахчут, жадно фотая взрыв авиационного комплекса «Прометеус», в Аламагордо и Стэнфорде, в Нью-Йорке и на мысе Канаверал отрываются от компьютеров неприметные парни. Они покидают свои рабочие места навсегда, но об этом никто даже не догадывается — мало ли, ну приспичило людям…
А люди резво направляются к стальным дверям сверхсекретных архивов, с ходу набирая заранее разгаданные коды. Безошибочно находят нужные стеллажи, полки, папки — и тихонько изымают документы, пестрящие штампами «top secret».
Хронодинамика, хроноинверсия? С глаз долой! Межпространственные технологии? Из сердца вон!
