Цена разрушения полностью

Присоединение Австрии стало для германской экономики полезным стимулом[708]. Благодаря аншлюсу объемы промышленного производства в Германии выросли чуть менее чем на 8 %. Однако австрийская тяжелая промышленность была сравнительно слабой. Так, в 1937 г. в Австрии было произведено всего 600 тыс. тонн стали, причем более половины этого количества предназначалось на экспорт. Это составляло менее 4 % от производства стали в Германии. Две трети австрийских сталеплавильных мощностей приходились на долю компании Osterreichisch-Alpine Montangesellschaft, или Alpine, которой принадлежала гора Эрцберг – баснословно богатое месторождение, содержавшее 200 млн тонн железной руды высочайшего качества. Alpine являлась важнейшим поставщиком стали не только для австрийской экономики, но и для чешской и итальянской промышленности. Несомненно, это был лакомый индустриальный актив.

Он по праву должен был достаться концерну Vereinigte Stahlwerке, с которым он имел давние связи. Но вместо этого он отошел к Reichswerke Hermann Göring, благодаря чему эта компания приобрела значительное экономическое влияние во всей Юго-Восточной Европе[709]. Для германской экономики в целом главным плюсом аншлюса стало приобретение недоиспользуемой австрийской рабочей силы. Согласно официальным цифрам, вследствие аншлюса немецкие списки безработных пополнились на 401 тыс. человек, что увеличило резервы рабочей силы, доступные Германии, на 30–40 %.

Напротив, влияние аншлюса на имевший первостепенное значение платежный баланс было неоднозначным. В долгосрочном плане аншлюс сказался на нем явно отрицательно. Австрия, как и Германия, зависела от импорта продовольствия и промышленного сырья и потому старалась поддерживать достаточно высокий уровень экспорта[710]. Поэтому можно было ожидать, что крупномасштабное оживление австрийской экономики лишь ухудшит германский платежный баланс. Однако в краткосрочном плане эти проблемы были компенсированы колоссальным притоком иностранной валюты, вызванным применением драконовских валютных правил, действовавших в Германии, к намного более либеральной австрийской экономике. Золотые и валютные резервы одного лишь Австрийского национального банка достигали суммы в 345 млн рейхсмарок[711]. В целом австрийское валютное «приданое» составляло не менее 782 млн рейхсмарок, что увеличило немецкие резервы более чем вдвое. Полученные средства имели принципиальное значение, потому что в первые недели 1938 г. ситуация с германским платежным балансом выглядела чрезвычайно мрачной. Частные резервы иностранной валюты, изъятые начиная с 1936 г., были в основном истрачены. А оживление экспорта, поддерживавшее платежный баланс на протяжении всего 1937 г., явно закончилось. Спад в мировой экономике привел в первой половине 1938 г. к сокращению глобальной торговли на 20 %[712]. В январе 1938 г. Рейхсбанк столкнулся с серьезным ежемесячным внешнеторговым дефицитом[713]. В обычных обстоятельствах это привело бы к немедленным мерам экономии. На собрании управления по выполнению Четырехлетнего плана 10 февраля 1938 г. шли разговоры о том, чтобы сократить не только частное потребление, но и финансирование проектов, имевших наивысший приоритет в глазах режима[714]. Но вместо этого благодаря австрийским трофеям Германия в 1938 г. смогла существовать с торговым дефицитом почти в 450 млн рейхсмарок – что было больше, чем когда-либо после 1929 г. Аншлюс по крайней мере на какое-то время избавил гитлеровский режим от проблемы платежного баланса.