Однако организаторами аншлюса двигало вовсе не желание пограбить – а, скорее, стратегические соображения. Объединение Германии и Австрии резко увеличило силу Рейха относительно небольших стран Центральной и Юго-Восточной Европы. С незапамятных времен Вена служила осью, вокруг которой вращалась торговля Восточной и Юго-Восточной Европы. Из-за распада Австро-Венгерской империи и депрессии с ее бедствиями Вена отчасти утратила такое положение. Но после аншлюса, в компенсацию за то, что Вена была низведена до статуса второго города Рейха, она стала столицей германской «империи» в Юго-Восточной Европе. Благодаря включению австрийской торговли в долю, приходящуюся на счет Германии, зависимость Венгрии от импорта из Германии выросла с 26 % до 44 %. Доля Германии в импорте Югославии увеличилась с 32 % до 43 %[715]. На протяжении последующих месяцев Германия смогла использовать свое возросшее влияние для заключения новых торговых соглашений с Венгрией и с Польшей[716]. С другой стороны, для Чехословакии аншлюс стал оглушительным ударом. Размещение германских войск в восточных провинциях Австрии означало, что Чехия была окружена с трех сторон. Несмотря на то что военная оккупация Австрии прошла мирно, а реакция западных держав была вялой, аншлюс ознаменовал момент, после которого угроза европейской войны начала принимать конкретные очертания. В Праге господствовали панические настроения. На протяжении всей весны 1938 г. в городе ходили слухи о неминуемом германском нападении, достигшие пика во время «воскресного кризиса» 20–21 мая. Чешское правительство, встревоженное ложными сообщениями о том, что вдоль границ страны скапливаются немецкие войска, мобилизовало не только свои вооруженные силы, но и союзников в Париже и Лондоне. Британцы провели спешную эвакуацию всего второстепенного персонала из своего берлинского посольства и выступили с предупреждением о том, что в случае нападения Германии Франция будет вынуждена встать на защиту своих чешских союзников, и Британия не останется в стороне[717].
В любом случае, все эти сообщения преувеличивали готовность Германии к войне. Планы нападения на Чехословакию составлялись, но Гитлер не намеревался начинать его уже 20 мая. Однако его привело в ярость созданное «воскресным кризисом» впечатление, будто бы его заставила отступить угроза вмешательства западных держав[718]. Гитлер ответил в характерной для него манере. 28 мая, через неделю после мобилизационного кризиса, он созвал совещание старшего армейского руководства и объявил о своей решимости расправиться с чехами при первой же возможности[719]. Он предполагал сделать это военными средствами. Вермахт получил приказ быть готовым к выступлению в любой момент после 1 октября 1938 г. Гитлер надеялся на то, что он сумеет изолировать чехов и избежать вмешательства со стороны Великобритании и Франции. Он все еще рассчитывал на то, что британцы прислушаются к голосу разума и что конфронтацию с Францией удастся отсрочить до 1943–1944 гг., когда германская армия завершит наращивание сил. Но в том случае, если западные державы решатся на противодействие его первым шагам к экспансии на восток, Гитлер не собирался уклоняться от войны. Начиная с весны 1938 г. Гитлер начал серьезно размышлять о необходимости крупной войны на Западе как прелюдии к вторжению в Советский Союз. Как бы трудно ни было в это поверить, учитывая дальнейшую судьбу Чехословакии, этот важный урок был усвоен Берлином уже к началу лета 1938 г. Третий рейх начал относиться к Британской империи как к силе, стоящей на пути к воплощению мечты Гитлера о завоевании восточных территорий[720].
