Весной 1938 г. гонка вооружений, развязанная в результате агрессивной политики Германии, Италии и Японии, приобрела такие масштабы, что угрожала полностью покончить с гитлеровским экономическим чудом. К моменту майского кризиса 1938 г. к серьезному перевооружению приступили уже и Франция, и Великобритания, и США[723]. Эти державы уже обладали колоссальным преимуществом в военно-морской сфере. Те, кто имел доступ к секретному военному бюджету Германии, знали, что по наиболее надежным данным расходы Королевского флота с 1933 г. превышали расходы кригсмарине на 30 %. И этот разрыв не сокращался: наоборот, уже имевшееся у Великобритании подавляющее преимущество в боевых кораблях лишь увеличилось за первые восемь лет пребывания Гитлера у власти[724]. А отставание Германии стало еще более заметным 17 мая 1938 г., когда за несколько дней до «воскресного кризиса» президент Рузвельт подписал Закон об увеличении военно-морских сил. Эта программа стоимостью в 1,15 млрд долларов представляла собой крупнейший военный заказ мирного времени в американской истории, гарантировавший, что США потратят больше денег, чем кто-либо из их соперников, в мировой военно-морской гонке вооружений[725]. Еще большее беспокойство у немецкого руководства вызывало явное намерение Великобритании сравняться с Германией в авиации. В конце апреля 1938 г. Лондон, проигнорировав финансовые опасения Казначейства и принцип, согласно которому британская промышленность имела право работать «в обычном деловом режиме», принял новую амбициозную военно-воздушную программу («План L»), предусматривавшую строительство 12 тыс. современных боевых самолетов в течение следующих двух лет[726]. Между тем во Франции было принято решение ускорить строительство новых кораблей для флота, усилить армию и произвести полное переоснащение военно-воздушных сил в соответствии с так называемым Планом V[727]. В мае 1938 г. новое правое правительство Эдуара Даладье высказалось за удвоение военного бюджета.
Если Германия желала преодолеть свое громадное отставание в военно-морской области, превратить люфтваффе в подлинно эффективное стратегическое оружие и одновременно завершить наращивание сухопутных сил, требовались огромные расходы. Мы уже видели, какие препятствия помешали Третьему рейху выполнить программу увеличения вооруженных сил, принятую в 1936 г. Тем не менее через несколько дней после майского кризиса 1938 г. Гитлер отдал соответствующий приказ[728]. Отныне Германия шла к войне. Все соображения, касающиеся гражданской экономики, приносились в жертву этой цели. Полноценную армию военного времени следовало создать уже к апрелю 1939 г., а вовсе не к апрелю 1940 г., как предусматривал первоначальный план. Более того, армии было приказано накопить боеприпасы, запаса которых хватило бы по крайней мере для трех месяцев боевых действий. Кроме того, прямым следствием угрозы, исходящей из Парижа и Лондона, стал приказ Гитлера об ускорении строительства его собственной «линии Мажино» – Западного вала. Его задача состояла в том, чтобы прикрыть западные рубежи страны, пока основная часть германской армии будет расправляться с чехами. И, как мы уже видели, стоимость укреплений по крайней мере вдвое превышала сумму, выделенную на бронетанковые силы. В течение недели с 25 по 31 мая 1938 г. германская армия утроила свою заявку на сталь – с 400 тыс. дополнительных тонн до 1,2 млн тонн с лишним[729]. И это было только начало. Сразу же после майского кризиса планы люфтваффе тоже претерпели резкий рывок: Геринг разместил заказ на постройку целого флота не менее чем в 7 тыс. двухмоторных бомбардировщиков Ju-88[730]. Тем самым он задействовал более половины рабочей силы люфтваффе в производстве бомбардировщиков среднего радиуса действия, которые можно было использовать лишь при наступательных операциях против Франции и Великобритании. Говоря более конкретно, Геринг сделал ставку на генерального директора
ТАБЛИЦА 7.
Демократические океаны: расходы на ВМФ ведущих держав мира, млн рейхсмарок (с учетом ППС)
