Хотя принуждение не являлось нормой по отношению к немецким трудящимся (аналогично ситуации с деловыми кругами), отныне появилась возможность вмешательства государства в трудовую жизнь каждого человека – если это понадобится для решения задач по перевооружению страны. В этом, как и во многих других отношениях, гитлеровский режим летом 1938 г. явно пересек черту. Однако нет ничего особо удивительного и в том, что нормирование рабочей силы функционировало еще менее гладко, чем нормирование стали. Указ, запрещавший давать работу в промышленности аграрным работникам, пришлось отменить, поскольку деревенские жители, стараясь не допустить, чтобы действие этого указа распространялось на их детей – для чего не позволяли им заниматься сельским трудом[773]. В то же время в германских городах попытка отключить рыночные механизмы найма в главных очагах инфляции привела лишь к ограниченному успеху. В конце концов ни наниматели, ни работники не были заинтересованы в соблюдении официальных ограничений на заработную плату. Работники хотели получать больше денег, а наниматели – стремившиеся воспользоваться экономическим бумом – были готовы платить за их труд. С учетом формального запрета на повышение заработной платы рост заработков приобрел скрытый характер, принимая форму ускоренного повышения в должности, повышенного статуса учеников, схем переобучения, премий при найме, улучшении условий труда и различных «соцпакетов». Масштабы этого «ползучего роста заработков» зависели от того, в какой степени наниматели подвергались прямому официальному надзору. По иронии судьбы непосредственные производители вооружений, которых контролировали государственные инспекторы, нередко находились в невыгодном положении по сравнению со своими субподрядчиками и поставщиками, привлекавшими к себе меньше внимания. Тем не менее к концу 1938 г. происходящие в шкале заработной платы искажения стало невозможно отрицать[774]. Более того, хотя эти искажения осуждались (как симптомы инфляционной недисциплинированности), хотя складывавшаяся система различий в заработной плате страдала от некоторой произвольности, эти нелегальные денежные стимулы представляли собой чрезвычайно успешный механизм по перемещению рабочей силы в те секторы, где она была больше всего нужна. В то время как в потребительских отраслях— таких, как текстильная и швейная, – было занято меньше людей, чем в 1929 г., число занятых в таких отраслях, как машиностроительная и электротехническая, резко возросло. Этот рост нельзя было объяснить одними лишь административными мерами.
ТАБЛИЦА 8.
Профессиональный состав рабочей силы Германии в 1933 и 1938 гг., тыс. человек
Если в металлообрабатывающем, химическом и строительном секторах наблюдался бум, то инфляционная битва за ресурсы больно ударила по самому слабому сектору немецкой экономики – сельскому хозяйству[775]. На подавляющем большинстве ферм использовался преимущественно труд членов семьи, но ни одна ферма площадью более 20 га не могла обойтись без наемного труда. На
