Может показаться странным, что в момент судьбоносных событий на международной арене мы возвращаемся к мирным полям сельской Германии. Но нет никаких сомнений в том, что летом 1938 г. руководство Третьего рейха считало вполне реальной такую угрозу, как дефицит продовольствия в стране. В глазах аграриев – которые были сильным лобби сами по себе, а вдобавок обладали важными связями с идеологическим ядром Нацистской партии, – проблемы в сельском хозяйстве ставили под сомнения все достижения гитлеровского правительства. Но в первую очередь в кругах ИЗС распространялось беспокойство в отношении того, каким образом фермеры реагировали на нехватку рабочей силы. Женщины, живущие на фермах, представляли собой самую перегруженную работой группу сельского населения, и самым очевидным способом уменьшить бремя приходившегося на их долю труда было снижение числа детей[778]. В Нижней Саксонии, сердце германского крестьянства, число детей, приходящихся на одну семейную пару, всего за одно поколение сократилось на 33 %[779]. В то же время нехватка рабочей силы угрожала и усилиям ИЗ С по увеличению объемов отечественного производства. Сбор урожая уже в 1937 г. носил все приметы чрезвычайной «акции»[780]. Ряды сельскохозяйственных рабочих были пополнены за счет призванных по линии Трудового фронта, военнослужащих, заключенных и школьников. Но еще более тревожными были признаки того, что хроническая нехватка рабочей силы заставляет германские коммерческие фирмы возвращаться к более трудоемким методам производства. После проведенной в 1938 г. переписи скота Имперское земельное сословие ощутило крайнюю озабоченность судьбой молочного скота[781]. Несмотря на то что мелкие изменения объемов производства, заметные в германской сельскохозяйственной статистике, едва ли могли внушить случайному наблюдателю острое чувство тревоги, нет сомнений в том, что в Берлине к ним относились со всей серьезностью. Согласно преобладавшей в Третьем рейхе точке зрения крушение тыла во время Первой мировой войны объяснялось неспособностью обеспечить страну продовольствием. А такая влиятельная фигура, как Людвиг Бек, начальник генерального штаба армии, неоднократно подчеркивал, что удовлетворительный урожай 1938 г. является ключевой предпосылкой готовности к войне[782]. Существовало реальное беспокойство в отношении того, что полная мобилизация армии, которой требовались и люди, и лошади, поставит ситуацию с рабочей силой в сельском хозяйстве на грань катастрофы. И отчасти именно по этой причине Гитлер запланировал удар по Чехословакии на октябрь, когда урожай уже давно должен быть собран.
Отток рабочей силы из сельского хозяйства объяснялся громадным различием в заработках и в уровне жизни между городом и деревней. Этот дисбаланс служил в Германии движителем трудовой миграции по крайней мере с середины XIX в. Острая нехватка рабочей силы в конце 1930-х гг. лишь ускорила этот процесс. Особенно привлекательной для неквалифицированных сельских рабочих была переживавшая расцвет строительная отрасль. На авральное возведение «Западного вала» вдоль границы с Францией возлагалась вина за полный хаос на западногерманском рынке рабочей силы[783]. Во второй половине 1938 г. сельские кабаки гудели слухами о баснословных деньгах, которые можно заработать на новой грандиозной стройке фюрера.
А Рейхсминистерство труда особо упоминало одного счастливчика, который у себя на ферме подучился работать с бетоном и получил место инспектора на строительстве Западного вала с невероятным окладом в 350 марок в месяц. Как неодобрительно отмечали сотрудники министерства, «Вскоре после этого фермер навестил родную деревню, одетый с иголочки, и стал предметом всеобщего внимания в местной пивной»[784]. Рассказывали, что некоторые квалифицированные строительные рабочие зарабатывали больше, чем старшие армейские офицеры. И это не было случайностью. В мае 1938 г. Гитлер изъял сооружение «Западного вала» из ведения строительного управления армии и поручил его Фрицу Тодту, легендарному строителю автобанов. Миссия Тодта заключалась в том, чтобы любой ценой завершить постройку укреплений до начала военных действий. Указ Геринга о призыве рабочей силы наделял Тодта всеми необходимыми юридическими полномочиями для того, чтобы он мог набрать четверть миллиона рабочих, которые требовались на стройке[785]. Но в духе подхода, наиболее типичного для германской экономики конца 1930-х гг., Тодт предпочел дополнять принуждение денежными стимулами. Подрядчики, привлеченные к строительству «Западного вала», были освобождены от обычных требований, предъявлявшихся к военным поставкам, что позволяло им наращивать и свои прибыли, и фонд заработной платы. К лету 1939 г. Тодт справился с заданием. Самые уязвимые отрезки западной границы Германии были защищены тысячами бункеров и артиллерийских позиций. Однако это было достигнуто за счет сильнейшего инфляционного шока на рынке труда.
