В конечном счете трудно понять, насколько серьезной была внутренняя «оппозиция» Гитлеру летом 1938 г.[814] Все источники на этот счет слишком скудны и ненадежны. Когда Крозиг составил свой меморандум, Людвиг Бек уже подал в отставку с должности начальника штаба армии, не преуспев в своих попытках мобилизовать военное руководство на коллективную оппозицию Гитлеру. Удивительно, но Бек даже обязался не говорить никому о своей отставке до тех пор, пока кризис не будет преодолен. Однако отставка Бека, судя по всему, не поставила точку на интригах среди военных. Сменивший Бека в должности начальника штаба Франц Гальдер разделял его взгляды на стратегическую ситуацию и был готов зайти еще дальше, организовав открытый военный переворот. В последнюю судьбоносную неделю сентября, когда Европа балансировала на грани войны, в Берлине, насколько можно судить, заговорщики были готовы взять штурмом рейхсканцелярию и арестовать Гитлера и нацистское руководство[815]. Иногда утверждается, что решимость этой группы была подорвана последней отчаянной попыткой примирения, предпринятой Чемберленом. Но на самом деле усилия Чемберлена окончились провалом. Если бы Гитлер хотел начать войну 1 октября 1938 г., то он бы получил ее. Французы и британцы дошли до предела, после которого они не могли идти на новые уступки[816]. Армии Франции и Советского Союза были мобилизованы. Королевский флот был приведен в полную боеготовность. 29 сентября 1938 г. отступил Гитлер, а не его противники, и этому внезапному изменению курса нет лучшего объяснения, чем весомость фактов, аргументов и того нажима, которому Гитлер подвергался в течение предыдущих недель. Гитлеру приходилось выслушивать изъявления тревоги не только от Бека и Крозига, но и от Геринга и даже – что, вероятно, важнее всего, – от Муссолини, лично вмешавшегося 28 сентября[817]. Никто не мог обвинить Геринга или Муссолини в том, что они выступают против войны в принципе. Но ни тот ни другой не желал идти на риск войны с Великобританией и Францией в 1938 г. Более того, британцы и французы явно были готовы дать Гитлеру буквально все, что он попросит, если бы он воздержался от открытой военной агрессии. Гитлер неохотно дал отбой и принял необычайно щедрые условия соглашения, предложенные ему на поспешно созванной мирной конференции в Мюнхене. Тем самым он почти наверняка спас свой режим от катастрофы.
Энергия насилия, накопленная в рядах нацистов летом 1938 г., нашла себе выход не в войне, а в беспрецедентной агрессии против еврейской общины. Уже с лета 1938 г. Нацистская партия организовала волну антисемитских актов насилия, кульминацией которых стал прокатившийся по всей стране погром
