Поскольку мобилизация отечественной рабочей силы достигла высокого уровня уже в 1939 г., немецкая военная экономика в первые годы войны существовала в первую очередь за счет перераспределения работников. Нацистский режим без особых колебаний прибегал к этой мере. Согласно сообщениям, в 1939 г. выполнением заказов вермахта занималось 22 % германской промышленной рабочей силы. Год спустя эта величина якобы выросла до 50,2 %. Эти данные, предоставленные рейхсгруппой по промышленности, почти наверняка преувеличивают уровень «привлечения» к военному производству. Однако они по крайней мере дают некоторое представление о масштабах и направлении этого сдвига. Сотни тысяч трудящихся, особенно новички на рынке труда, «автоматически» попадали в военный сектор, привлеченные высокими заработками. Кроме того, в конце 1930-х гг. режим присвоил себе широкие полномочия, позволявшие властям силой привлекать немецких мужчин и женщин к необходимым работам. К началу 1940 г. почти миллион трудящихся не имел права увольняться со своих рабочих мест согласно условиям принудительного найма
Приоритет военного производства был очевиден. Реальная дилемма заключалась вовсе не в выборе между военной экономикой и «гражданским сектором». Выбирать приходилось между призывом человека в вооруженные силы и его работой на военном заводе. Вермахт, численность которого выросла с 1131 тыс. человек летом 1939 г. до 4548 млн человек к сентябрю 1939 г., призвал в свои ряды еще миллион человек к Рождеству 1939 г.[1115] В целом в вермахт с мая 1939 г. по май 1940 г. было призвано до 750 тыс. фермеров и батраков, 1,3 млн промышленных рабочих, 930 тыс. человек из ремесленного сектора, 220 тыс. трудящихся из транспортного сектора, 600 тыс. продавцов и 600 тыс. конторских работников и госслужащих. Службы, проводившие в Германии мобилизацию, всегда стремились к тому, чтобы по возможности сгладить последствия оттока этой громадной рабочей силы, выявляя тех трудящихся, без которых было не обойтись на военном производстве, и освобождая их от призыва. Эта система работала удовлетворительно применительно к основным военным предприятиям, находившимся непосредственно под контролем инспекций вермахта по вооружениям. Вероятно, не следует удивляться тому, что того же самого нельзя было сказать в отношении огромного количества промышленных фирм, поставлявших запчасти и заготовки предприятиям, занимавшимся непосредственно производством вооружений. На этих фирмах трудилось много опытных металлистов, призванных в вермахт. В результате осенью 1939 г. возникла угроза полной остановки ряда предприятий, являвшихся важными поставщиками для военных заводов. Очевидно, что в данном отношении была бы полезна более четкая организация. Но это не решало всех проблем. Вермахт не собирался использовать опытных металлистов в качестве пушечного мяса. Механики, слесари-сборщики и электрики были нужны в вооруженных силах по тем же причинам, что и в промышленности. Их направляли в инженерный корпус, в армейские ремонтные мастерские, в бригады наземного обслуживания люфтваффе и в машинные отделения военных кораблей[1116]. Они во все большем количестве требовались для того, чтобы обслуживать сложные электрические сети, от которых зависела связь в вооруженных силах. Для вермахта проблема усугублялась тем, что поспешное перевооружение 1930-х гг. совпало по времени с восстановлением воинского призыва. Те же молодые люди, которые первыми получили элементарную военную подготовку, в непропорционально большом числе трудились на новых германских оружейных предприятиях[1117]. Таким образом, Германия с самого начала столкнулась с непростым выбором между доведением своих вооруженных сил до полной численности и лишением военных заводов рабочей силы.
