Межэтнические конфликты между немцами и поляками, разумеется, имели давнюю историю. В приграничных регионах, особенно после создания польского национального государства в результате Первой мировой войны, была широко распространена более или менее серьезная бытовая дискриминация[1121]. Однако система принудительной дискриминации, которой подвергались польские работники в нацистской Германии, была совершенно беспрецедентной. В первую очередь она была разработана должностными лицами, действующими от имени Генриха Гиммлера, начальника немецкой полиции. По отношению к Польше С С осуществляли собственные амбициозные планы[1122]. Вскоре после начала войны Гиммлер был назначен рейхскомиссаром по консолидации германского народа (RKFDV). В таком качестве он должен был очистить все бывшие польские территории, присоединенные к Рейху, от всех евреев и как можно большего числа поляков. Вместе с тем Гиммлер затеял грандиозную «перетасовку» населения, переселяя этнических немцев, репатриировавшихся из прибалтийских государств, аннексированных Сталиным, и из североитальянского Тироля, на территории, очищенные от поляков и евреев. В определенном смысле потребность Бакке в большом количестве иностранной рабочей силы дополняла эту программу, поскольку давала Гиммлеру непосредственный предлог для того, чтобы выселить сотни тысяч поляков с территорий, аннексированных Рейхом. Однако в более принципиальном плане включение поляков в состав немецкой рабочей силы полностью противоречило замыслам Гиммлера о создании расово чистого государства. Впрочем, эта мера показательна с точки зрения тревожных настроений, господствовавших в Берлине в начале 1940 г. и принудивших Гиммлера к компромиссу. Он был не только вынужден замедлить массовую депортацию евреев и поляков из Германии в Генерал-губернаторство. Кроме того, ему пришлось составить указания, определяющие условия, на которых более миллиону поляков разрешалось по крайней мере временное пребывание в пределах Рейха.
В результате была создана система карательного апартеида. Польские трудящиеся в Германии могли находиться только на своих рабочих местах и в выделенных для них местах проживания. Они должны были постоянно носить бирку с большой буквой «Р». С тем чтобы они не могли иметь более высокий статус по сравнению со своими немецкими коллегами, их заработок был произвольно ограничен величиной в 25 рейхсмарок в месяц. Польским работникам запрещалось пользоваться какими-либо видами общественного транспорта и иметь какие-либо социальные контакты с немцами. Ханжество элиты, взращенной Гиммлером, выражалось в запрете на посещение поляками германских кинотеатров, танцзалов, баров, театров и церквей. Сексуальные связи с немцами карались смертью. Все прочие прегрешения, включая отлынивание от работы, влекли за собой отправку в концентрационный лагерь. Лодырей ни при каких обстоятельствах не отправляли домой. Немцы прекрасно осознавали, что эти меры представляют собой нарушение международного права[1123]. В частности, было ясно, что кодекс С С неприменим к сотням тысяч польских военнопленных, находившихся под защитой Женевской конвенции. Выход был простым. После исчезновения польского государства бывших военнослужащих Польской армии «освободили» от их статуса военнопленных. После этого в качестве гражданских лиц их можно было «наделить» нормальным статусом польских работников в нацистской Германии. Особое отношение ожидало 60 тыс. польских военнопленных, которых признали евреями. Убийственный режим недоедания и непосильного труда, которому они подвергались, привел к тому, что уже к весне 1940 г. умерло 25 тыс. человек из их числа.
