Однако быстрее и тяжелее всего призыв на фронты Второй мировой войны ударил по сельскому хозяйству. Как мы уже видели, немецкие фермы еще в конце 1930-х гг. столкнулись с острой проблемой нехватки рабочей силы. Возможно, имея это в виду, вермахт поначалу не стремился призывать людей преимущественно из села. Тем не менее того, что в армию было призвано почти 800 тыс. человек наиболее трудоспособного возраста, хватило, чтобы вызвать панику в Министерстве продовольствия и сельского хозяйства. Статс-секретарь Герберт Бакке в начале войны пребывал в мрачном настроении. Было совершенно неясно, каким образом ИЗ С следует реагировать на перспективу продолжительной войны. Нормы, установленные 25 сентября 1939 г., были разумными: от 2570 калорий в день для «обычных» гражданских лиц до почти 4000 калорий для солдат. С учетом классового неравенства, наблюдавшегося в немецком обществе, нормирование, как и в воюющей Великобритании, реально улучшило питание не менее чем в 40 % домохозяйств трудящихся[1118]. Тем не менее власти в Берлине находились в нервозном состоянии. Глава медицинской службы д-р Леонардо Конти еще в октябре 1939 г. заявил, что большая продолжительность рабочего дня и ограниченные нормы питания делают жизнь гражданского населения почти невыносимой. Цель Бакке состояла в том, чтобы растянуть имеющиеся запасы по крайней мере на три года войны. Но урожай 1939 г. явно был намного более плохим, чем в удачном 1938 г., а неожиданное уменьшение численности рабочей силы угрожало запустить катастрофическую цепную реакцию. Фермеры могли сократить требующее больших трудовых затрат производство картофеля и корнеплодов. Это привело бы к снижению количества кормов для скота, которое, в свою очередь, вызвало бы резкое сокращение поставок мяса и молока. Все еще очень хорошо помнили печальный опыт Первой мировой войны[1119].
Перед лицом этой опасности Бакке потребовал приложить все усилия к тому, чтобы привлечь дополнительную рабочую силу из-за границы[1120]. В 1938 г. острая нехватка рабочей силы в сельском хозяйстве уже заставила Берлин заключить соглашение с Польшей о допуске в Германию 60 тыс. сезонных рабочих для сбора урожая. Сейчас же, когда большая часть Польши оказалась под властью Германии, Бакке замышлял еще более масштабные меры. Первой группой, направленной в сельское хозяйство, стали 300 тыс. польских военнопленных. Но этого было недостаточно для того, чтобы покрыть нехватку рабочей силы в Германии. В начале 1940 г. Ганс Франк, новый правитель Генерал-губернаторства— куска Польши, не аннексированного Германией, – начал выполнение программы по привлечению безработных поляков в Рейх в качестве временной рабочей силы. А Геринг 25 января 1940 г. издал фундаментальный указ, прояснявший роль этой территории по отношению к германской экономике. Вместо того чтобы превращать Генерал-губернаторство в пустырь, его следовало развивать в качестве постоянного источника рабочей силы для Рейха. Из одного только Генерал-губернаторства предполагалось рекрутировать для работы в Германии миллион поляков, включая 750 тыс. в качестве сельскохозяйственных рабочих, и половину из них должны были составлять женщины. С точки зрения сезонной миграции поляков в Германию в 1920-х гг. эти цифры не поражали воображения. Но они относились к территории, на которой проживало чуть более трети довоенного польского населения и в состав которой входили регионы, где не имелось традиции трудовой миграции. Поэтому требование о наборе миллиона «гастарбайтеров» из нееврейского населения Генерал-губернаторства, составлявшего чуть более и млн человек, было чрезвычайно суровым. А Бакке срочно нуждался в рабочей силе. В первые месяцы 1940 г. он ожидал прибытия 10 поездов в день с 1000 работников в каждом.
