Генерал-губернаторство, созданное в 1939 г., испытывало крайнюю нехватку продовольствия, так как лучшие сельскохозяйственные угодья Польши были аннексированы Рейхом. В начале 1940 г. с целью предотвратить вспышку голода в крупных городах статс-секретарь Бакке согласился отправлять Франку не менее 10 тыс. тонн хлебной муки в месяц, чего хватало для того, чтобы жители Варшавы получали по полфунта хлеба в день[1130]. В апреле, через несколько дней после решения о введении системы принудительного труда, Бакке посетил Франка для того, чтобы обсудить ситуацию с продовольствием. С тем чтобы содействовать Франку в укреплении его власти в Генерал-губернаторстве и дать ему возможность эффективно осуществлять политику насильственного привлечения рабочей силы, в которой так нуждалось немецкое сельское хозяйство, Бакке обещал выделить для Генерал-губернаторства еще 135 тыс. тонн зерна из запасов Рейха. Этого должно было хватить для того, чтобы крупные города продержались до нового урожая. Предполагалось, что после этого Генерал-губернаторство достигнет самодостаточности. Как договорились Франк и Бакке, зерно, имеющееся в Генерал-губернаторстве, должно было распределяться в строгом соответствии с потребностями германского оккупационного режима. На самом дне этой расовой и функциональной иерархии находились евреи. В отношении проживавших в Генерал-губернаторстве евреев, численность которых составляла не менее 2,5 млн человек, Франк бесхитростно объявил:
Евреи меня не интересуют. Получат ли они что-нибудь себе на прокорм [ «füttern»] – последнее, что меня волнует…
Вторую категорию составляют поляки [которых насчитывалось до 10 млн человек] в той мере, в какой я могу их использовать. Я буду кормить этих поляков тем, что останется, и тем, что мы сможем им выделить. В противном случае я скажу полякам, чтобы они позаботились о себе сами <…> Поляки интересуют меня лишь в той мере, в какой я вижу в них источник рабочей силы, но не настолько, чтобы я считал обязанностью властей гарантировать им получение определенного количества продовольствия. Мы говорим не о нормах для поляков, а только о том, что, может быть, будем их кормить[1131].
Выше поляков стояло украинское меньшинство Генерал-губернаторства, подлежащее более мягкому обращению. Еще выше Франк ставил несколько десятков тысяч поляков – привилегированную группу, работавшую в таких важных сферах, как железные дороги, или на заводах, обслуживавших немецкие вооруженные силы. Наконец, вершину иерархии занимала сама германская оккупационная администрация, насчитывавшая несколько тысяч человек и имевшая право на такие же нормы продовольствия, как в Рейхе. На практике это означало, что в сравнении с немецким рационом, в начале 1940 г. составлявшим более 2600 калорий, «рацион» для жителей крупных польских городов был установлен на уровне в бод калорий. Евреи получали всего 503 калории в день. К концу года рацион для поляков вырос до 938 калорий в день, в то время как для евреев сократился до 369. В 1940 г., по данным Лиги Наций, рационы, установленные в Генерал-губернаторстве для польского городского населения, в среднем покрывали 20 % рекомендуемой дневной потребности в белках и менее 5 % потребности в жирах. К весне 1940 г. инспекции вермахта по вооружениям, работавшие на оккупированных территориях, уже докладывали о случаях, когда квалифицированные заводские рабочие падали в обморок на рабочих местах из-за недоедания. На регулярных заседаниях военно-экономического штаба вермахта, проходивших под председательством генерала Томаса в Берлине, перспектива голода обсуждалась в открытую[1132].
