Цена разрушения полностью

Поскольку такая стратегия подразумевала сочетание ряда задач, конкурирующих друг с другом, она не могла не привести к конфликту между различными заинтересованными сторонами в рамках нацистского государства. Поэтому у нас имеется возможность осветить события второго года войны сквозь призму запутанной подковерной борьбы в бюрократическом аппарате[1344]. После того как миновал разразившийся в 1940 г. кризис с боеприпасами, попытки Фрица Тодта полностью подчинить себе производство вооружений перестали быть успешными. Итогом стала неуверенная ничья в противостоянии между Тодтом, военно-экономическим управлением ОКБ во главе с генералом Томасом и управлениями вооружений всех трех родов войск. Эта борьба во властных структурах дополнительно усугублялась двойственным положением Геринга как главы ВВС и ответственного за выполнение Четырехлетнего плана, а также происходившими время от времени вмешательствами Вальтера Функа, начальника гражданской экономической администрации. Все стороны, участвовавшие в этой многосторонней бюрократической баталии, обвиняли друг друга в некомпетентности и в неэффективных действиях. Таким образом след, оставшийся в архивных документах, как будто бы подтверждает собранные на более поздних этапах войны министерством Шпеера статистические показатели, которые на первый взгляд демонстрируют неэффективность и недомобилизованность военной экономики Рейха в 1940 и 1941 г. Но если нам интересны реальные результаты работы военной экономики, то бюрократические битвы в Берлине будут нас только отвлекать. Пусть немецкая военно-экономическая политика была невнятной, но цифры промышленного производства с июня 1940 г. по июнь 1941 г. в реальности несут на себе несомненный отпечаток стратегических замыслов. Производство вооружений и экономическая политика были привязаны к стратегическим военным планам, и при внимательном анализе данных мы увидим признаки того, что эта стратегия успешно привела к дальнейшему и очень существенному повышению уровня мобилизации немецкой экономики. То, что этого не хватило для того, чтобы нанести поражение Советскому Союзу— совсем другое дело.

Требования немецкой армии в связи с планом «Барбаросса» – Rüstungsprogramm В – были утверждены в течение двух недель после того, как Гитлер отдал приказ о подготовке к нападению на Советский Союз. Эта программа должна была определить производительность военной экономики Рейха на протяжении следующих восьми месяцев, начиная с августа 1940 г.[1345] Историки горят таким стремлением продемонстрировать некомпетентность и усталость нацистского режима в этот решающий период, что мы рискуем упустить из виду серьезные усилия, предпринимавшиеся в преддверии «Барбароссы». Наступление вермахта, начавшееся 22 июня 1941 г., представляло собой крупнейшую отдельную военную операцию во всей зафиксированной в источниках истории человечества[1346]. В нападении участвовали силы численностью не менее чем в 3050 тыс. человек, разделенные на три гигантские группы армий, которые одновременно действовали на трех фронтах общей протяженностью более чем в 1000 километров. Операция «Барбаросса» может быть с полным правом названа последним аккордом европейской традиции военных операций, начало которой восходит по крайней мере к XVIII в. При подготовке к этой грандиозной кампании Третий рейх не сидел сложа руки. С мая 1940 г. по июнь 1941 г. размеры армии выросли с 143 до 180 дивизий[1347]. Разумеется, не все новые дивизии могли быть использованы в России. Значительные силы следовало выделить для обороны новых владений Германии на Западе. Часть сил была также отвлечена на оккупацию Югославии и Греции весной 1941 г. и на кампании в Северной Африке. С другой стороны, военных трофеев, захваченных в 1940 г., более чем хватало для того, чтобы оснастить дивизии вермахта, размещенные в более спокойных зонах гитлеровской империи.