В течение периода, назначенного для выполнения Rüstungsprogramm В, с октября 1940 г. по апрель 1941 г., годовой прирост выпуска оружия и военной техники составил 54 %, производство самолетов выросло на 40 %, а производство подводных лодок – более чем втрое[1353]. Этот значительный рост производства вооружений зачастую остается в тени одновременного сокращения выпуска боеприпасов, которые, как мы видели, были для Гитлера приоритетом номер один в первые девять месяцев войны. Это смещение акцентов представляло собой определяющую черту германской военной экономики с лета 1940 г. по весну 1942 г. И мы сможем лучше оценить его значение, если вспомним, что к июлю 1940 г. на боеприпасы приходилось не менее 36 % всего производства вооружений. К лету 1941 г. их доля составляла уже менее 20 %. Это неожиданное снижение приоритетности боеприпасов, несомненно, привело к определенному замешательству и убыткам, особенно в секторе тяжелого машиностроения, где производились артиллерийские снаряды. Уже в третий раз, после 1937 и 1939 г., немецкая промышленность, перенастроившись на массовый выпуск боеприпасов, неожиданно столкнулась с отменой заказа на них. Однако с учетом колоссальных объемов боеприпасов, накопленных к лету 1940 г., было бы абсурдом продолжать их производство теми же темпами, которых требовал Гитлер шестью месяцами ранее. К сентябрю 1940 г. немецкая армия накопила не менее 21,9 млн снарядов к 105-мм гаубицам, на каждый из которых шло более 30 кг стали и з кг драгоценной меди[1354]. Боеприпасов большинства других калибров хватало более чем на год активных боевых действий. Прекращение избыточного производства боеприпасов, неважно отразившееся на общей производственной статистике, тем не менее, несомненно, являлось первоочередной задачей в рамках рациональной производственной стратегии[1355].
С учетом наличия огромных объемов боеприпасов, накопленных к лету 1940 г., сталь можно было перенаправить из сферы производства собственно вооружений в другие отрасли, не снижая реальной ударной мощи германской армии. Со второго квартала 1940 г. по второй квартал 1941 г. нормы отпуска стали для армии были сокращены более чем на треть, в то время как ее ударная мощь возросла примерно на столько же[1356]. Сталь, которая не доставалась армии, не попадала в сферу гражданского потребления. Во второй половине 1940 г. снижение поставок стали для вермахта почти в точности соответствовало росту ее экспорта (см. Приложение, таблица A3). Таким образом, даже после начала войны требования платежного баланса по-прежнему конкурировали с производством вооружений в качестве одного из главных экономических приоритетов нацистского режима. Как мы видели, Германия в 1940 г. сделала все для того, чтобы накопить громадный торговый дефицит. Однако на протяжении 12 месяцев после октября 1940 г. германский экспорт вырос на 25 % по сравнению с тем дном, которого он достиг в первое военное лето. Этот поток товаров был принципиально важен для поддержания отношений Германии с ее союзниками, включая СССР, Венгрию и Румынию, а также с такими важными нейтральными странами, как Испания и Швеция. Более того, как мы видели, одним из главных сторонников сохранения экспорта в военное время было военно-экономическое управление вермахта – не потому, что оно желало оказать услугу «гражданской экономике», а потому что рассматривало продолжение торговли как одно из условий выживания Германии в затяжной войне.
