В те же дни, когда состоялась встреча в «Кайзерхофе», в горнорудной отрасли Верхней Силезии опробовали новую систему, в рамках которой главным средством поддержания дисциплины были нормы питания. Немецкие наниматели широко использовали разнообразные бонусы. Однако Гюнтер Фалькенган, генеральный директор Plessschen Werke— шахты, обслуживавшей силезский химический комплекс IG Farben, – поднял надбавки на новый уровень, где они стали обозначать границу между жизнью и смертью. Согласно системе, названной им Leis-tungsernahrung («питание с учетом выработки»), он разделил своих «остарбайтеров» на три категории. Обычный паек получали только те, кто выполнял стандартную, среднюю норму. Тем, кто не выполнял дневную норму, полагался лишь уменьшенный паек. Сэкономленное таким образом продовольствие доставалось в виде бонуса тем, кто перевыполнял норму[1676]. Сущность этой системы состояла в перераспределении дефицита. Она не подразумевала общего увеличения продовольственных пайков. Сильные просто вознаграждались за счет слабых. Принципиальная идея заключалась в том, чтобы обеспечивать питанием тех работников, которые наиболее производительно расходовали все потребленные калории. Для «остарбайтеров» это означало нечто вроде сортировки по степени пригодности. Тем, кто не выполнял норму, угрожал смертоносный порочный круг недоедания и дальнейшего ослабления. Фалькенган также возглавлял государственную угольную организацию Верхней Силезии и с его подачи эта система питания с учетом выработки вскоре распространилась по всему региону. К 1943 г. она получила общенациональное признание. Альберт Шпеер лично рекомендовал ее в своем обращении по итогам года[1677]. К концу 1944 г. «питание с учетом выработки» приказом Министерства вооружений было объявлено стандартной практикой при использовании труда «остарбайтеров»[1678].
Самым поразительным проявлением складывавшегося компромисса между идеологией и прагматизмом являлась практика «уничтожения посредством труда» (Vernichtung durch Arbeit). Концентрационные лагеря СС, в противоположность созданным в 1942 г. лагерям уничтожения, имели постоянных обитателей, часть которых еще с конца 1930-х гг. была задействована на индустриальных стройках СС[1679]. В 1942 г., в условиях кризиса рабочей силы, поразившего Рейх, Гиммлер энергично выступал за более широкое использование узников лагерей на различных работах. Однако в тот момент общая численность заключенных была слишком мала для того, чтобы их труд внес заметный вклад в военное производство. Поэтому начиная с 1942 г. С С сознательно проводили политику увеличения численности заключенных в концлагерях и легитимизации этих учреждений как поставщиков услуг для военной экономики. Ответственность за это была возложена на экономическое управление С С во главе с Освальдом Полем, контролировавшее те концентрационные лагеря, которые создавались не только для осуществления «Окончательного решения» – в первую очередь Дахау, Маутхаузен, Заксенхаузен, Бухенвальд, Майданек, Штуттгоф и Аушвиц[1680]. Под руководством Поля население концентрационных лагерей выросло в разы. Значительную часть новых заключенных составляли евреи – мужчины и женщины, по той или иной причине избавленные от немедленного уничтожения. Однако в большинстве своем узники концлагерей были немецкими политзаключенными, советскими военнопленными, пытавшимися бежать или по какой-либо иной причине взятыми гестапо на заметку, и «остарбайтерами», подвергнутыми наказанию. Некоторые несчастные были просто завербованными иностранцами, которых передавали С С для пополнения лагерной рабочей силы.
