Через десять дней после своего назначения Рехлинг выступил перед собранием ведущих сталепромышленников, поведав им о том, что именно стоит на кону[1792]. Сталеплавильная отрасль должна выйти на новые рубежи производительности. От ее успехов зависят и будущее военного производства, и «будущее частной экономики». Битвы, бушевавшие на Восточном фронте, не оставляли сомнений в серьезности положения. Достижения советской экономики, как откровенно признавал Рехлинг, нельзя не назвать чудом. Новые танки продолжали сходить с конвейера даже в осажденном Ленинграде. Несмотря на уничтожение не менее 20 тыс. советских боевых самолетов, красные ВВС бросают в бой все новые и новые машины. Каким образом Советскому Союзу удалось построить и содержать промышленные мощности, в таких больших количествах выпускающие боевую технику такого высокого качества? Поистине, война на Восточном фронте – это борьба двух систем. Не его, Рехлинга, дело рассуждать о возможном исходе войны. Но в том, что касается экономики, вопрос поставлен четко. «С тем чтобы оправдать существование частной экономики, мы должны достичь высочайших производственных результатов <…> Если нам <…> это не удастся, люди, вероятно, испробуют другие варианты». «В конечном счете, – продолжил Рехлинг, – речь идет о том, может ли частная экономика обеспечить требуемые результаты <…> или же необходимо прибегнуть к иным организационным формам». Несомненно, эти слова представляют собой наилучшее определение шпееровской системы, по крайней мере в первые полтора года ее существования. Итогом зимнего кризиса 1941 г. стал альянс между гитлеровским режимом и ведущими элементами немецкого индустриального капитализма. Союз был заключен с целью выживания в борьбе со сталинизмом, которая велась не на жизнь, а на смерть[1793].
Перед сталеплавильной промышленностью стояли две главные задачи: увеличить объемы производства и реорганизовать систему квот. Эта реорганизация была поручена комитету сталепромышленников, во главе которого стоял вездесущий Феглер[1794]. В свою очередь, тот доверил техническую работу Гансу Керлю из РМЭ. Керль не был специалистом по стали. Но он подтвердил свою репутацию одного из самых жестких проводников нацистской экономической политики, внедрив строгую систему квот в текстильном секторе. Заменив обычные деньги купонами, он сумел резко сократить спрос на одежду со стороны домохозяйств. Кроме того, в сотрудничестве со своим другом Паулем Плейгером он сыграл ключевую роль при реорганизации угольной промышленности. Теперь Керль использовал те же принципы применительно к сталеплавильной отрасли, создав систему, с которой
привести его в соответствие с реальными объемами производства. Общие поставки для вооруженных сил были снижены на 7 %, причем главным пострадавшим оказался флот. Количество стали для армии продолжало возрастать. Наоборот, поставки стали для иных целей, помимо производства вооружений, сократились почти на четверть, главным образом за счет экспортного сектора. Это вызвало протесты со стороны не только гражданской экономической администрации, но и верховного главнокомандования вермахта, серьезно озабоченного влиянием этих мер на союзников Германии – в первую очередь Италию. Однако по мере того, как битва за Сталинград приближалась к своей ужасающей развязке, Шпееру было все легче отстаивать абсолютный приоритет армии.
