Неудивительно, что официальная церемония советско-американской встречи, надолго определившей устройство мира, была перенесена на 45 километров вниз по реке, в городок Торгау, где наступающие части вступили в контакт к вечеру того же дня. На следующий день был сделан официальный постановочный снимок встречи на горбатом мосту в Торгау. Но даже если запечатленное на снимке рукопожатие было постановочным, все равно оно являлось в высшей степени значимым. Выше по течению Эльбы находилось сгоревшее барочное великолепие Дрездена, а ниже, на таком же расстоянии от Торгау, лежал Виттенберг— колыбель лютеранской Европы. В нескольких милях севернее расположен Дессау, известный не только заводом
С экономической точки зрения встреча в Торгау стала логическим итогом двух поистине драматических событий, определивших облик начала XX в. Первым и самым очевидным было становление США как доминирующей силы в мировой экономике. Второе событие, которое стало явным лишь в 1930-е гг., заключалось в поразительном превращении, которая претерпела бывшая Российская империя при диктатуре большевиков. Как подтвердила встреча американских и советских пехотинцев в самом сердце Центральной Европы, историю европейского материка в первой половине XX в., историю Германии и историю гитлеровского режима невозможно понять в отрыве от тех процессов, которые шли в США и Советском Союзе. Собственно говоря, именно на этом фоне и разворачивался наш рассказ о взлете и падении нацистской экономики.
Гитлер так и не перестал оглядываться на революции, охватившие Европу в 1917–1918 гг. Неизменным элементом его политики оставался антикоммунизм, тесно переплетенный с особенно агрессивной формой антисемитизма, основанного на теории заговора. Однако антикоммунизм был характерен для всех немецких правых, как и проекты экспансии в восточном направлении. Более того, хотя над европейскими делами постоянно нависала тень Советского Союза, сам он с конца 1920-х гг. замкнулся в себе и в 1930-е гг., и его значимость как фактора европейской силовой политики обычно преуменьшали. Поэтому с целью выявить особенности гитлеровского режима и динамику его мотиваций мне представлялось более полезным в первых главах настоящей книги освещать преимущественно отношения между Третьим рейхом и западными державами.
Усиление США поставило Германию, как и Великобританию с Францией, перед выбором. Пока министром иностранных дел был Штреземан, Веймарская республика реагировала на новую ситуацию с поразительной гибкостью и реализмом. Как было показано выше, Веймарская республика строила всю свою стратегию безопасности на экономической мощи США, сделав их как гарантом своей безопасности, так и рычагом для давления на Великобританию и Францию – с целью принудить их к пересмотру Версальского мира. Как мы уже видели, этот стратегический выбор определял политику последнего респектабельного правительства Веймарской республики вплоть до лета 1932 г. Лишь последний спазм Великой депрессии, пришедшийся на 1932–1933 гг.> и кРах американской гегемонии в Европе в конце концов расчистили путь для проповедовавшегося Гитлером агрессивного одностороннего национализма.
В феврале 1945 г. в одной из своих последних бесед с Мартином Борманом Гитлер отметил: «По несчастливой исторической случайности судьба распорядилась так, что я пришел к власти в тот же момент, когда у руля власти в Белом доме встал Рузвельт, ставленник мирового еврейства… Все погублено евреями, превратившими Соединенные Штаты в свой самый мощный бастион»[2083]. В последние месяцы войны Гитлера не оставляла мысль о ключевой роли, которую сыграл Рузвельт, разрушивший его планы по завоеванию Европы. Однако в 1933 г. США сыграли диаметрально противоположную роль. В момент, когда Гитлер пришел к власти, а Рузвельт вступил в должность, американскую экономику сотрясал последний опустошительный банковский кризис. Решение Вашингтона об отказе от золотого стандарта, принятое без учета международных последствий, уничтожило последний слабый шанс на создание единого международного фронта государств, который бы не допустил установления в Германии гитлеровского режима. Тот факт, что Гитлер захватил власть в момент временного отхода Америки от глобальных дел— оставившего Европу такой осиротевшей, какой она еще не была после окончания Первой мировой войны, – был необыкновенно важен.
