Как должно было стать очевидно из первой половины книги, перевооружение являлось важнейшей и определяющей силой, стоявшей за экономической политикой уже на самых ранних этапах. Все остальное приносилось в жертву этой цели. За шесть лет с января 1933 г. до осени Мюнхенского кризиса гитлеровский режим увеличил долю национального производства, достававшуюся вооруженным силам, с уровня, не превышавшего 1 %, почти до 20 %. Никогда прежде ни одно капиталистическое государство в мирное время не видело перераспределения национального производства в таких масштабах и с такой скоростью. Выполнению этой поразительной программы перераспределения, несомненно, способствовал одновременный рост объемов производства в стране. Дав работу 6 миллионам безработных, государство позаботилось о потребностях вермахта, в то же время обеспечив рост потребления и гражданских инвестиций. Однако глядя на современную богатую Германию, легко забыть о том, что в 1930-е гг. ее отделяло от зажиточности целое поколение и что большинству немцев был доступен лишь очень скромный уровень жизни. Перевооружение обошлось стране в большую цену, что ощущалось еще острее из-за нередко непомерных препятствий, создававшихся платежным балансом. Интересы производителей потребительских товаров и фермеров уже в 1934 г. были принесены в жертву перевооружению. С 1935 г. масло и мясо во многих немецких городах фактически нормировались. Начиная с 1938 г., когда расходы на армию достигли уровня военного времени, соотношение между потреблением и вооружениями становилось все более однобоким. То, что гитлеровский режим сумел добиться такого перераспределения ресурсов, говорит не о слабости и дезорганизации, а о том, что эта система отличалась чрезвычайной эффективностью при достижении своих ключевых целей. Более того, все это требует от нас ставить под сомнение те интерпретации гитлеровского режима, согласно которым у него не было прочной внутренней основы. Повторим: Третий рейх в условиях мирного времени переместил в военную сферу больше ресурсов, чем любой другой капиталистический режим в истории. И это преимущество в смысле мобилизации ресурсов национальной экономики сохранялось у него на протяжении всей последующей мировой войны.
Интервенции нацистского режима в экономику Германии— начиная от валютного контроля и кончая нормированием всех основных видов сырья и привлечением гражданских лиц к принудительным работам в мирное время – были настолько обширными, что возникает искушение сравнивать гитлеровскую Германию со сталинским Советским Союзом. Такое сравнение, несомненно, наводит на определенные мысли, указывая на своеобразный синтез милитаризации с внутренней социальной и экономической перестройкой, который, возможно, был необходим для осуществления гитлеровских амбиций. После становления США как мировой державы, произошедшего в начале XX в., только милитаризм в советском стиле сумел бросить серьезный и долгосрочный вызов их гегемонии. Более того, по сравнению со сталинским режимом гитлеровское государство вполне можно назвать «слабой диктатурой». Как мы уже видели, именно к этому выводу приходили такие хорошо осведомленные наблюдатели, как генерал Франц Гальдер, осенью 1941 г., когда завершилась крахом операция «Барбаросса». Самое существенное, что Третий рейх, в отличие от Советского Союза, воздерживался от решительной
рационализации самых отсталых секторов своего общества – крестьянского сельского хозяйства и ремесленного сектора, – хотя такая мера могла бы «высвободить» миллионы дополнительных рабочих рук. Но с учетом того, что нам сейчас известно о
