Теперь о предлоге посылки туда судов. Адмирал Нагаев в своё время проделал колоссальную работу, составив карты Балтийского моря. Благодаря им мы не испытывали навигационных проблем при войнах против Швеции. Но прошло уже 70 лет, а карт шхерного моря нет и в помине. С другой стороны есть прекрасный опытный навигатор, побывавший в двух кругосветных плаваниях и зарекомендовавший себя с наилучшей стороны. Вполне закономерно дать ему в распоряжение небольшую флотилию лёгких сил флота и поставить задачей картографирование недавно вошедших в состав империи островов. Такой предлог позволит им болтаться в Аландах даже и несколько лет, да, к тому же, мы наконец-то получим и впрямь нужные нам карты.
– Браво, Логгин Петрович! Считаем этот вопрос закрытым. Конкретные силы гребной флотилии оставляем на Ваше усмотрение. Да, надо бы наградить лейтенанта Григоровича. Он сделал крайне важное дело. Сегодня же распоряжусь об ордене святой Анны для него.
Так закончилась аудиенция адмирала Гейдена с императором и теперь он возвращался в Свеаборг в самом прекрасном настроении. Сиял и новопроизведённый кавалер ордена святой Анны командир «Эола», время от времени бросая взгляды на новенький малиновый темляк наградной шпаги, вручённой ему сегодня утром. Император остался очень доволен его действиями, особенно, о чём молодой офицер конечно и не подозревал, в связи с назревающими в Великом княжестве событиями. Ведь армии хочешь не хочешь, а нужно питаться и местные крестьяне были бы более чем недовольны не получая денег за свою продукцию те несколько месяцев, которые потребовались бы правительству, чтобы поправить ситуацию.
Глядя на до боли знакомый порт с борта английского военного корабля, пожилой, но ещё очень крепкий матрос первой статьи, а ныне ординарец мичмана балтийского флота барона фон Шанцдорфа Иван Матвеевич Никитин вспоминал.
В своё время Иван плавал с Адмиралом Сенявиным в средиземное море, три года провёл сражениях и блокадных операциях против Турок, участвовал во многих десантах… а потом был Тильзитский мир. Сразу после блестящих побед из Петербурга пришли требования сдать Франции все их плоды, более того, англичане из союзников мигом превратились во врагов, эскадра же более не имела ни одной базы на Средиземном море и должна была, несмотря на скверное состояние потрёпанных в сражениях, много лет не имевших возможности зайти в док для починки кораблей, прорываться на Балтику. Целый месяц английская эскадра Коллингвуда сопровождала русскую, пушки могли заговорить в каждый следующий миг, но адмиралы всё же договорились не проливать кровь недавних союзников. Эскадра отправилась домой… вот только до дома она не добралась. Жестокий шторм заставил укрыться в Лиссабоне именно в тот момент, когда к городу уже подходили французские войска, а королевская семья готовилась бежать в Бразилию. Город вместе со стоящей на рейде русской эскадрой был блокирован англичанами. В Лиссабоне они простояли тогда почти год, а после взятия города англичанами отправились в Портсмут на положении не пленных, но и не союзников.
Но, пожалуй, больше всего ему запомнился последний год той затянувшейся кампании… год сидения на текущих как решето кораблях, без топлива, с урезанными донельзя рационами, совершенно без мяса, почти без сухарей и лишь с небольшим количеством риса, а что самое неприятное – почти без воды… И это прямо в гавани, ломившейся от припасов! Им обещали свободу и проезд в Россию, но подло обманули. Говорят, что заключившего с Сенявиным мир английского адмирала отправили под суд. Этого Иван точно не знал, но знал другое – условия мира, о которых им сообщил адмирал, не выполнялись. Они тогда не померли только благодаря помощи простых англичан, частенько контрабандой провозивших на эскадру еду, воду, уголь и всё необходимое. Этого, конечно, не хватало, но без этой помощи было бы совсем невмоготу. Иван был одним из немногих счастливцев, изучивших английский ещё в Средиземном море, поскольку состоял под началом лейтенанта Свифтшура – природного англичанина на русской службе. В Портсмуте Свифтшур сошёл на берег, но не забыл своих матросов и те частенько тайком отправлялись в город за едой и углём, которого так не хватало на сырых кораблях суровой зимой. К тому моменту, когда они всё же отправились домой, отличить его по произношению от других английских матросов было невозможно, ведь многие из них были насильно завербованными иностранцами.
На этот раз ни малейших проблем с доступом на берег не возникло. Как только капитан вернулся на борт, они с его нынешним барином уединились в каюте и потребовали лучшего кларета. Прощальная вечеринка, однако, не затянулась и вскоре любезно предоставленная капитаном гичка везла весёлого мичмана и его ставшего вдруг задумчивым ординарца к пристани.
