А сегодня я чувствую себя как за школьной партой. Я – двоешница. Мир не поддается моему разумению. Каждая моя попытка близкого контакта с его обитателями – очередной провал, как на весенней сессии. Ибо я тут же предлагаю себя со всеми потрохами. Как сказал однажды мой бой-френд: «Нет инстинкта само сохранения». Я даю себя использовать. И когда я спохватываюсь и начинаю считать синяки, чувства любви к воображаемому ближнему уже нет.
Я на пепелище, и опять одна, ибо я делаю ставку на одного человека и посвящаю ему себя самозабвенно. Я заглядываю ему в глаза с собачьей преданностью: «Ты сделаешь меня счастливой». Я награждаю его миссией. Как сказала Варвара: «Ты провоцируешь своей беззащитностью».
Как сказал еще один экзаменуемый мной на любовь: «Она очень плохо разбирается в людях». Нельзя предлагать безвозмездно человеку миллион и ждать, что он выдержит испытание.
Не думайте, что я не расправляюсь со своими обидчиками. При случае и вдохновении я расправляюсь с ними на бумаге, вооружившись авторучкой. Совсем как в анекдоте про интеллигента и работягу: «Он меня кирпичом, а я его газ-зе-той. А йя его газ-зе-той». Но, как бы забавно это ни было, мне приносит это зыбкое умиротворение. Кое-как я заслужила переход в другой класс школы мученичества. Враг повержен в ином мире. В МОЕМ.
Утро. Встала не в настроении. Отчего? Сама не знаю. Ничего плохого не происходит. Значит, как советует Игорь, в таких случаях первым делом надо поесть.
Сварила овсяную кашу с изюмом. Уселась в кресло напротив нашего огромного окна в парк. Добавила ко всему чашку кофе. Медленно, с чувством, отправила все это в желудок. Уставилась в окно на раскланивающиеся с ветром клены. Со стороны комнаты – наш домашний сад. Поползла вверх по лестнице настроения. И пришла Большая Тишина. Предметы ожили и застыли в новом качестве. Замерли за окном верхушки деревьев, как будто что-то ожидается. Что же это? В ответ молчание. Особое, живое молчание.
Я убежала из клуба вязания. Я почувствовала себя обиженной и, ничего не сказав на прощание, удалилась. Мне даже захотелось поплакать. Как в детстве, когда кто-нибудь тебя обидел. Но, слава Богу, я нашла это смешным. Поумнела значит. Что произошло? Меня обошли вниманием. У меня не получался дизайн шарфа, действительно очень трудный. Лори, наш консультант-доброволец, обещала помочь и перевела все свое внимание на другую женщину. Я ждала сорок минут пока она сделает для нее воротник на свитере, мне не говоря ни слова.
Меня обожгло обидой, и неловкость пришла, что я за этим круглым столом единственная, кто сорок минут ничего не делает.
По дороге в парк обсудила сама с собой смешную ситуацию, которую сама создала – неловкости для всех. Решение больше сюда не приходить. На сегодня у меня нет больших проблем, я создаю себе что-нибудь взамен. Не приходить и все. Выход. Изолируюсь от источника неприятностей. До следующей с ними встречи, в другом месте, с другим составом.
Пытаюсь себя образумить: если ты приземлился на планете Земля, для жизни на ней, ты уже в большой неприятности. Это непоправимо до самой смерти. Обижаться надо глобально – за то, что ты сюда попал. И не отыгрываться друг на дружке. Так я брела по парку, моему гигантскому храму красоты, которого сегодня оказалась недостойна.
Бог мой! Я нашла себе пару. Френсис, которая волонтерствует в опасных местах, взяла меня под свое крылышко. Вот уже второй день я хожу просветленная от проведенного с ней вечера.
Мы ходили в Аланон – послушать двадцать пять непьющих женщин, угнетенных любовью к близким алкоголикам. Папам, мамам, бой-френдам к примеру. Бой-френд Френсис, с которым они живут вместе восемнадцать лет, – алкоголик. В периоды запоя он непереносим и опасен. Как опасна для меня моя дочь с ее психическими атаками на меня.
Потом пошли покушать гамбургеры и обсудить услышанное. Эта группа не для нас. Совсем еще девочки, жалующиеся на пьющих маму и папу. Нам нужен наш возраст. И мы сами – мамы.
С Френсис я ощутила легкость общения. Искреннее доброжелательство, отсутствие критики. Она не судит. Вечно кого-то опекает. По всем энергетическим показателям она, должно быть, белая. Наконец-то я встретила энергетически белого человека, и этот человек меня принял. Ласковая как котенок. Все время лезет целоваться. И все время хохочет.
Она выдала мне потрясающую новость. Она сказала: «Мой бой-френд объявил, что ты светишься. У тебя особая аура».
Вот это да! Я так боялась и уже примирилась с тем, что мой муж меня убил и зачернил своими надо мной опытами черносотенца. Значит, я осталась жива после стольких лет изощренной психической пытки. И наконец встретила Френсис.
Она не ходит в церковь, но по конструкции – святая. Надо мне попробовать затянуть ее в наш молельный зал с огромной фреской Пресвятой Девы Марии Заступницы. Я не сомневаюсь, что она – сама светится.
