Всё говорилось шёпотом. Хотя чувства опасности не было. Это могло быть обманкой, притуплением после стресса от перестрелки и… Прочих вещей, произошедших так внезапно.
– В нас стреляла девушка.
– Охренеть… Сколько у него девушек?.. Отползёшь – посмотри, что с этой тварью.
– Какой из них?
– С Катей. Я не знаю, кто вторая.
…Модель Анна Ведерникова потеряла сознание. Катя Ведерникова мерно потряхивалась и подёргивалась. Глубокий шок.
Автоматчики были мертвы. Оставался пулемётчик на яхте…
– Я не вижу вторую. Солдатики не двигаются.
Даша шептала чуть слышно.
– Они могут прикидываться, как и я. Аккуратней.
– Нет. Весь камень и песок в крови.
– Что на яхте?
– Не вижу отсюда.
– Дальше не вылезай. Загорай.
– Папа…
– Что?
– Ничего… Папа, второй яхты нет.
– Так. Они свалили… Нам надо улепётывать, Дашенька.
– А чего они вдруг?
– Доча, ты в курсе, где мы?
– Нет.
– На этом острове база ООН. Военная. Над нами, но севернее.
– Что?!
– Долго рассказывать, Дашуль. Надо сматываться.
– На яхту?
– Нет. В проливе нас будут ждать те. Они наверняка связались с базой или с резиденцией террористов.
– Папа… Я здесь гуляла, купалась. Никаких военных и ничего такого я не видела.
– Потому что мы с другой стороны. Но стрельбу и взрывы они слышали. Ты как сюда пришла?
– Принцесса нашла потайную дверь…
– И подземный ход, естественно?
– С тобой не интересно.
«Она ещё дитя или взрослая девушка?»
– Дашенька… Мы пойдём в подземный ход.
– Пап, да ты что!!! Там этих уродов столь…
– Тише… Тише… Не кричи. Нам больше некуда сейчас идти.
Раз за тобой не пошли – они не знают про подземный ход.
– Да… Точно… Давай на вторую посмотрим…
Отец с дочерью застыли, увидев модель Анну Ведерникову.
– Папа… Это же Аня… Она летела с нами… На том самолёте…
– Да… Я… Я… Помню…
– Папа?
«Все люди родственники». Эта фраза Аль Сафара снова пришла на ум.
«Если Даша узнает… Похоже, она уже чувствует»…
– Пап?
– Я пытаюсь понять, как она здесь оказалась. Ей же восемнадцать лет.
– Пап, ей двадцать один. Она на год младше меня…
– Ну да. Какая разница.
– Варя Караулова, между прочим, моя ровесница. Иванова которая, примкнувшая к ИГиЛ22.
«Интересно»…
Лёша вспомнил историю той девушки и посмотрел на вырубленную Катю Ведерникову – по паспорту Иванову.
«Они все фамилию Иванова берут???»
Моделька зашевелилась. Ноги были перебиты в пяти местах.
Плечо еле удерживало руку.
– Господи…
Дашу вывернуло наизнанку. Долго рвало.
Лёша навертел глушитель на ПМ.
– Очнись, сука…
Анна Ведерникова приоткрыла глаза.
– Я тебя увидела… В отеле. Ты убил мою мать.
– Да, сука, убил. А перед этим вые… ал. Как и тебя. И тебя убью. Ты знаешь, чья ты дочь, сука?
– Да, урод, знаю. И я подготовлена. Меня тренировали мамины коллеги. Это было моё собственное желание. Потому что я вас всех, русских, ненавижу! Понял?
– Ты тоже русская, Аня.
– Мой папа – араб.
– А то как же!! Мудачка… Ты ему сообщила обо мне?
– А как, ты думаешь, я здесь оказалась, ё… арь недорезанный?
– Понятно… А Катя твоя знаешь кто?
– Какая Катя?
– Подруга, с которой ты приехала в Египет.
Аня Ведерникова смотрела непонимающим взглядом.
…Лёша с Дашей притащили, еле очнувшуюся Катю…
– Узнаёшь, моделька? А ты, кобра?
– Папа…
– Даша. Отойди, пожалуйста.
– Урод, мудак, сука… От неё тебе что надо?
Анна Ведерникова произносила это из последних сил…
– Ты видела своего отца? Когда-нибудь?
– Нет, б… дь!!!
Она пыталась кричать, хотела плюнуть в Лёшу. Не вышло.
– И ты, и твоя Катя – родные сёстры. Хоть и сводные по матерям.
– Что ты мне тут втираешь?
– Она тебе сейчас скажет.
Катя пыталась что-то сказать, но не смогла.
– Хотя не скажет. Потому что не знает.
– Ты болен, сукин кот!!!
– Аня… Твой отец ещё и отец твоей погибшей матери. Ты знала, кто он?
– Что???!
– Хватит, бл… дина, восклицаний бабских!!! Ты ствол в руки взяла!!! Заткнись, сука долбаная, проб… дь без пробы, которую уже ставить негде!!! И слушай, б… дь!!!
Алексей рукояткой макарова окончательно раздробил ей колено.
Аня не смогла заорать. Глаза закатились. Алексей схватил её за волосы.
– Слушать меня, сука!!!
– Да…
Она уплывала. Потеря больше двух литров крови уже сделала своё дело…
– Да хрен с тобой. ТАМ увидимся. Твоя мамаша была предателем. Сукой, тварью. Работала на террористов.
И вдруг Аня стала беззвучно смеяться.
– Квартиру нашу обыскал, да? Разговор с папой послушал? Да, Лебедев?
«Вот тварь, а?! Она всё знает!»
– И?
– Его всё равно взо-о-о-рвут…
И снова история с неким взрывом чего-то важного в Москве кольнула память Лёши.
– Что взорвут, стерва?
– Не скажу, не скажу, не…
Модель Анна Ведерникова ушла на встречу со своей матерью…
– Папа…
Дашины слёзы смешивались на щебне с песком с кровью Ани.
– Они все… Дочери его?
– Да…
– Господи… Господи…
– Даша… Пойдём.
– Да, папочка… Да… Мы пойдём… Да…
– Даша?
– Папа…
«В огне не горит, в воде не тонет… В огне не горит, в воде не тонет… В огне не горит, в воде не тонет… Это я… Нет, вообще-то, это говно»…
Он твердил себе это под нос, пока боевики выстраивались во дворе его резиденции. Шум винтов подлетающих вертолётов добавлял в кровь страсть и злость.