Осторожно растягивая чужое нутро, алхимик ласково оглаживает чужую грудь, довольно урчит, умоляя Альбериха ещё немножечко потерпеть, аккуратно зализывает собственные укусы, покрывает их мелкими поцелуями, ведь не смотря ни на что, он всё так же любит этого человека, даже если тот срывает его важное исследование, или бросает что-то неуместное при Кли. Плевать, ведь мягкое пламя чужого сердца всё ещё обжигает вечно холодные руки Альбедо. И трогать его изнутри так спокойно и правильно. Ощущение полного доверия, ведь сам он лишь тихо поскуливает, чуть притягивая лицо алхимика к своему. И тот не отказывает, ласково и любяще прикасаясь к его губам, сначала вылизывая их кончиком языка, проводя по собственному укусу, а потом мягко накрывая за ними, снова переплетая языки. И кажется, что в этом поцелуе всё, и безумная ласка и пышущая искренность и пошлая страсть. Он один — и в нём абсолютно всё. Всё, что делает их любимыми, всё, что позволяет им называть друг друга влюблёнными, а не любовниками. Хотя, признаться честно, ему не нравятся оба слова. Они отвратительно откровенные и чувственные одновременно, а мешать с чистой любовью желание — мерзость, слишком характерная для людей.
Добавляя пальцы и медленно ими двигая, он не отрывается от Кэйи. Слишком сладок он, так манит, не оставляя иного выхода кроме как забрать себе без остатка и ни минуты не сожалеть о том. Он их разводит, смотря за тем, как выгибается в спине его звёздочка. И становится так спокойно, что он решает не спешить, продолжая целенаправленно давить на одну и ту же точку. И змеёй изовьётся в руках его личное солнце, попытается пяткой ударить по спине, злобно шипя, но всё ещё глядя на него любяще.
И Альбедо сдаётся, на мгновение покидая чужое тело, чуть приспускает шорты, выливая остатки масла на член, выжидает пару секунд и плавно вовнутрь толкается, губами поймав задушенный вздох.
Он довольно улыбается, заглядывая в приоткрытый глаз своей дорогой звёздочки… О, как же он рад, что Кли отправилась к матери и более не сможет им помешать. Он урчит, принимаясь снова покрывать чужое лицо мелкими поцелуями. Медленно проникая чуть глубже, он оглаживает чужие бока, медленно опускаясь губами на шею. О, его милое создание, так спокойно и доверчиво раскрывается перед ним, позволяя прикоснуться тому к своей душе, которую он с гордостью забирает в свои руки, зная, что любовь чужая слепит не только самого алхимика, но и Кэйю, что не обращает внимания на его скверну, что любит его таким же, и примет даже потерявшим контроль, ведь… Ослепнув от желания разрушать, Кэйа всё ещё останется с ним. Будет сидеть рядом, мягко прижимая к себе и… Он простит ему эту слабость, простит всё, что он натворит в своём безумстве, но…
Альбедо урчит, медленно принимаясь двигаться в чужом теле. Зажмуривается, стискивая его бога и вслушиваясь в тихий сдавленный стон с его стороны. Альбедо знает, Кэйе с ним хорошо, настолько, что руки чужие руки царапают его плечи. Алые борозды будут потом зудеть, но оно того стоит, как и все остальные, не очень приятные последствия их близости.
Алхимик облегчённо выдыхает, чувствуя как поддаётся чужое нутро. Он снова вгрызается в чужое плечо, зная что Кэйа не будет возражать, зная что тот носит его метки с самой светлой улыбкой, которая красуется на мордах довольнейших котов, что только что наелись сметаны. И он усмехается, отрываясь от него. Откидывает голову, позволяя тому устроить руки на своём животе. Холодные руки заставляют вздрогнуть, словно тот дразнится, чуть примораживая свои пальцы. Облизывает губы, хитро прищуривая глаза. И словно прислушиваясь к своим странным желаниям, переплетает свои пальцы с чужими. И кажется, в этом появляется какая-то особая нотка нежности и искренности посреди пошлости.
Он принимается двигаться, чуть скорее. И капитан снова позволит себя услышать, позволит утаить от лишних ушей его стоны. И Альбедо отпускает руку чужую, опуская её на низ живота, чуть оглаживает выпуклость и снова царапает кончиками зубов губы капитана. Руки тут же переходят на внутренние стороны бёдер, немного грубо разводя те ещё шире, чтобы прижаться своими бёдрами к его. Замереть, зная, что тот дрожит, слыша учащённые вздохи, а потом прижимается ухом к груди его, вслушиваясь в судорожное биение сердца. Кэйа, милый Кэйа, что без остатка отдаёт ему себя целиком полностью.
