Больнее всего было смотреть на труп женщины, которая сидела, держа на коленях тело маленькой девочки – месяцев двух, не больше. У обеих вдоль всего живота тянулись ужасные раны, как чудовищный след от молнии; они были зашиты – лишь в нескольких местах проглядывало мясо.
Констанс сразу закрыла глаза.
– Боже мой, какой кошмар. Кошмар.
– Твари! – вне себя от негодования закричал Жерар. – Они их потрошили! Потрошили даже маленьких детей, ублюдки!
Шанталь подошла к коллегам. Она старалась держать себя в руках, но лицо выдавало ее чувства.
– Именно, потрошили. Но зачем потом зашивать раны?
– Это очевидно, – сухо отозвался Жерар. – Чтобы скрыть следы своего цинизма… – И замолчал, сам поняв абсурдность сказанного.
Шанталь его уже не слушала. Она заметила коллегу из английского «Гардиан», с которым несколько лет назад познакомилась в Никарагуа. Глядя на трупы и сложив руки на груди, тот молча качал головой.
– Эрик, – сказала Шанталь, подходя к нему и тихонько трогая за руку. – Что ты об этом думаешь?
Англичанин обернулся. У него было круглое лицо типичного клерка из Сити.
– О, Шанталь! – улыбнулся он. Потом, снова приняв серьезный вид, прошептал: – Это фарс. Чертов фарс и ничего больше. Эти тела не из братских могил Секуритате. А из морга. Видишь следы вскрытия?
– Вскрытие… Как я сама не догадалась, – упрекнула себя Шанталь. Конечно же, никто их не потрошил, а после вскрытия трупы всегда зашивают.
Значит, обман для журналистов. Большинство, похоже, поверили в него и, широко раскрыв глаза от ужаса, ловили каждое слово усатого мужчины, называвшего какие-то цифры на языке, которого никто не понимал.
– Но зачем? – спросила Шанталь скорее у себя, чем у коллеги.
– В этой революции есть что-то зловещее, – ответил Эрик. – Слишком много театральных эффектов, как будто перед нами разыгрывают спектакль. Невольно думаешь – а кто режиссер?
– Ты видел процесс над Чаушеску?
– Уж очень это все выглядело неубедительно. Но в таком случае расследование не проведешь. А вот выяснить что-нибудь о женщине с ребенком, я думаю, вполне возможно. Прогуляемся по кладбищу?
– Давай, – согласилась Шанталь, бросая взгляд на часы. – Как раз до обеда успеем.
Незаметно для всех они свернули на одну из заснеженных дорожек и направились к невысокому серому зданию, решив, что там находится дирекция. Шанталь вкратце рассказала Эрику о своих утренних приключениях. Некоторые вещи особенно его поразили:
– Ослиные уши? – пробормотал он. – Ничего себе.
– Мне просто померещилось, – уверяла Шанталь. – Не представляешь, в каком я была состоянии… Ты что-нибудь знаешь о Легионе Архангела Михаила?
– Никогда не слышал. А вот Vatra Românească знаю. Это националистическая, расистская и ультрареакционная группировка, которая всех держит в страхе. Но встречаться с ними никогда не приходилось.
– Я была бы счастлива, если бы и мне не пришлось, – призналась Шанталь и стала рассказывать дальше.
Разговор прервался, когда они подошли к мрачному офисному зданию. В двери столкнулись с выходящим на улицу католическим священником. Тот выглядел довольно молодым и энергичным, но шагал с трудом, заметно прихрамывая, опираясь на палку. Лицо с короткой острой бородкой казалось решительным, хотя глаза скрывали темные очки. Увидев иностранцев, он остановился и спросил по-английски:
– Это вас там ждут?
Эрик и Шанталь, с любопытством разглядывавшие священника, посмотрели друг на друга и покачали головами. Тот еще несколько секунд не сводил с них глаз, а потом молча пошел прочь. Удивленные журналисты какое-то время наблюдали за его тяжелой походкой.
– Чокнутый, – решил Эрик.
– Это не румын, – отозвалась Шанталь. – Испанец или итальянец.
– Неважно. Нам нужен сторож.
Они нашли его довольно быстро. Старик подметал полы в холле, энергично орудуя метлой. Правда, толку от его усилий было мало.
Увидев посетителей, сторож бросил метлу и разразился тирадой на румынском. Поначалу Эрик и Шанталь ничего не могли понять, но потом догадались – старик жалуется, что его все время отвлекают и мешают работать, из-за чего начальство им недовольно.
Слушая сторожа, Шанталь заметила на его поношенной форме значок. Три стрелы – или трезубец. И решила рискнуть.
– Нас прислал Йон Ремесул. Понимаете? Ре-ме-сул.
Поток брани мигом прервался.
– Ремесул? – сторож притих и немного оробел.
– Именно он, – уверенно подтвердила Шанталь. – Сам господин Ремесул.
Подумав несколько секунд, сторож дал знак журналистам следовать за ним.
– Ты гений, – прошептал Эрик, пока они с Шанталь шагали по мрачным коридорам здания. – Этот Ремесул, видимо, и правда сила.
– Но куда мы идем?
Шанталь и Эрик надеялись, что сторож проводит их в офис дирекции, однако тот подошел к маленькой дверце. Повозившись, открыл ее и вывел спутников на улицу, в другую часть кладбища. Здесь царил беспорядок – земля была перекопана, повсюду валялись кресты, надгробия и камни.
– Он что, хочет показать нам жертв резни, снова? – удивилась Шанталь.
