– Остальное я представляю, – кивнул Эймерик. – На вас подействовали сернистая вода и ветер, как в башне Беллекомба, в сочетании с безвременником.
– Именно. Падая в пропасть, мы уже не были похожи на людей. Обугленная кожа висела лохмотьями, лица – как сплошная кровоточащая язва, легкие опалены раскаленным воздухом. Но на следующий же день в пещере мы оказались полностью здоровыми, если не считать нескольких шрамов от ожогов на ногах Эсклармонды, сожженных до мяса. Секрет раскрыл Совершенный, Бертран Марти. Он сказал, что нас исцелил источник Вифезды, о котором говорится в Евангелии от Иоанна, а ветер поднимали крылья невидимого Ангела. Это и вернуло нас к жизни.
– Глупая старуха, – хмуро усмехнулся Эймерик. – Иисус жил в Иудее, а не в Монсегюре.
– Разве ты не знаешь, мудрый инквизитор, – почти с жалостью посмотрела на Николаса старуха, – что воды, протекающие под Иерусалимом, которые евреи называют Техом, струятся по венам всего мира? Для нас было очевидно, что в том гроте бурлила та же вода, что в источнике Вифезды, – и доказательством служили наши тела, совершенно исцеленные. Этот божественный знак показал, что Бог с нами и миссия катаров на земле еще не закончена.
– Твои убеждения, – покачал головой Эймерик, – колеблются, как пламя факела. Вы считаете тело творением дьявола, но радуетесь его возрождению.
– Просто это значит, что истинное Совершенство не достигнуто и у нас есть еще время помочь людям освободить свой дух от телесной тюрьмы.
– Твои слова – богохульство против Сына Человеческого, – прорычал Эймерик.
– Богохульствуешь здесь только ты, – спокойно возразила старуха. – Но дай мне закончить. Не буду подробно описывать, что тогда произошло. Потом мы поселились в Оранже, городке по соседству, но тиски инквизиции сжимались все сильнее. Пришлось кочевать по Провансу и Лангедоку из одной деревушки в другую. Так мы увидели, что наши общины уничтожены, а люди сожжены. Нам было необходимо отыскать другие источники с водой, как Вифезда. Один нашли в пещере под городом Лурд, но опасная близость суда Каркасона помешала нам там поселиться. Некоторые из наших последователей отправились на север и сообщили, что такой же источник есть в Баннё, графство Фландрия. Но там у нас не было друзей.
– И тут вы узнали о цистерне Беллекомба.
– Нет, прошло еще очень много времени. Долгие годы, несмотря на огромный риск, мы продолжали собираться в пещере Монсегюра. Нас было человек сто, всех возрастов. Вскоре мы поняли, что не стареем. Но и не становимся моложе – просто наша внешность не меняется. Поэтому Бертран Марти, которого мы избрали епископом, решил избавиться от материального тела, утопившись в водах Монсегюра. С согласия общины он назначил себе преемника.
– По всей видимости, тебя.
– Да. Как самую старшую. Эсклармонде было всего пятнадцать. А ее сестре Филипе, католичке, которая успела сбежать до расправы над нами, а позже присоединилась к нашей общине, на год больше.
– Мне нет дела до всяких мелочей, старуха. Рассказывай дальше.
– Церемония получилась необычной. В пещерах завывал ветер. Когда епископ бросился в воду, она начала вскипать. Но никто из нас не подумал, что в последнее время Марти, как и все мы, ел очень много травы здоровья. Вода успокоилась, тело епископа всплыло и потащилось по камням. Он похудел, облысел, однако оказался жив.
– Жив, но без души, – добавил Эймерик, делая вид, что ему стало нехорошо. В действительности уже некоторое время он придумывал, как освободиться.
– Да, без души, – старуха смотрела на отблески пламени, – глаза были пустыми, и он почти ничего не соображал. Разучился говорить. Мы поняли, что дух его наконец свободен, и вознесли хвалу Господу. Каждый раз мы благодарили Бога, когда кто-то из нас достигал Совершенства, а душа отделялась от тела.
– Но ты цела и невредима, значит, еще не стала Совершенной.
– Как епископ, – нахмурилась старуха, – я поклялась сделать все для того, чтобы наши верующие жили спокойно, и лишь потом стремиться к духовному освобождению. Но разве можно найти безопасное место, если весь юг Франции в руках инквизиции? Приходилось все время кочевать. К счастью, у нас были друзья – не катары, а те, у кого пережитое нами вызывало сострадание. Им мы и доверили заботиться об источниках и телах наших Совершенных, которых назвали лемурами.
– Почему именно лемурами? – спросил Эймерик.
– Но ведь эти тела и есть тени, оставшиеся от людей. Уничтожать их мы не можем – наша вера запрещает любые убийства. Приходится поручать заботу о них людям, о которых я говорила, – хранителям вод Вифезды. Любой из катаров может узнать их по имени – анаграмме слова лемуры, – которое они передают из поколения в поколение.
– Семурел, – пробормотал Эймерик.
