– Да, Семурел. Мы пришли к нему спустя много лет, пережив немало страданий. Время от времени кого-нибудь из нас хватали и отправляли на костер. Иногда благодаря траве здоровья его удавалось спасти. Как Пьера Отье, сумевшего возродить нашу общину. Однако многие погибли. Разве ты можешь представить, что значит прожить сто двадцать лет, каждую ночь мучаясь кошмарами, в которых сгораешь заживо?
Эймерик собрался возразить, но старуха продолжала.
– Именно ты устроил одну из самых жестоких расправ – в Кастре. Тогда мы решили покинуть Францию и перебрались в Савойю, где много лет назад наши люди обнаружили источник Вифезды, про который потом забыли. Все оставшиеся в живых в очередной раз отправились в путь и перебрались через Альпы. В Шатийоне нас взял под свою защиту Семурел, сын Семурела, хранителя источника. Это был единственный знатный человек из хранителей, благодаря чему несколько лет подряд мы жили спокойно.
– Пока не приехал я, – ухмыльнулся Эймерик.
Старуха посмотрела на него серьезно, но без обиды.
– Трудности возникали и до этого. Долгие годы местные сбрасывали в цистерну Беллекомба трупы животных, больных язвой, чтобы не началась эпидемия. Когда Совершенные проходили обряд отделения души от тела и возрождались, некоторые становились полулюдьми-полуживотными. Первым был человек-осел, потом остальные. Я видела одного с телом крысы и человеческими руками – наверное, в цистерне утонула крыса, их там полчища.
– Это лишь доказывает, что воскрешение – дело рук дьявола, а не Бога.
– Почему? Если душа освобождена, неважно, каким стало тело, – старуха отошла в сторону. – Я все рассказала. Теперь ты догадался, что за участь тебя ждет.
Разговор закончился внезапно, а Эймерик все еще не придумал план побега.
– Что же? Костер? – с некоторым недоумением спросил он.
– Нет. Палач бросит тебя в цистерну в башне.
При воспоминании о зловонном колодце Эймерика охватила дрожь.
– Значит, меня утопят? – его голос охрип.
– Нет, ты не умрешь, – лицо старухи было совершенно каменным. – Мы не убиваем. Ты выйдешь из воды живым – может быть, почти бессмертным.
– Моя душа отделится от тела?
– Твоя душа уже отделена от тела. Quod divisum est divideri not potest.
В сердце Эймерика зажегся слабый огонек надежды.
– То есть я останусь самим собой. И буду жив!
– Конечно, ты будешь жив. – Старуха холодно смотрела на инквизитора. – Но потеряешь рассудок. Навечно.
М
ного часов спустя тело осужденного всплыло на поверхность кипящей воды. Вместе с полчищами тараканов, которых оно увлекло на дно, когда нанятый Семурелем палач бросил его в бездну.
Порыв ветра ударил несчастного по плечам. Тот зажмурился и снова открыл глаза, но увидел лишь тьму.
Коснулся рукой камня. Схватился за него, не понимая, что происходит. Вокруг все было окутано тьмой, но самый непроглядный мрак царил в его сознании.
Он выбрался на каменную плиту и, лежа на ней всем телом, пополз вперед, извиваясь и скользя. Попытался что-то сказать, но изо рта, набитого безвременником, вырвался лишь гортанный звук, который тут же утонул в вое ветра.
Хотел подняться и только успел встать на колени, как одна нога соскользнула в горячую воду. Он выплюнул безвременник и закричал. Истошный вопль, громче завываний ветра, эхом отскочил от стен башни.
– Кто я?
И снова:
– Кто я? Кто я? Кто я?
В ответ – тишина.
– Что вы об этом думаете? – спросил белый как полотно Лумис.
Главный врач выглядел уставшим.
– Не знаю. Без сомнения, это бред, но удивительно последовательный. Что очень нехарактерно для пациентов в состоянии гипноза.
Грузный священник, похоже, заснул, как случалось каждый раз, когда допрос прерывали. Измученная девушка-доктор опустилась на стул и сжала переносицу двумя пальцами.
– Бред, значит? – ответил Лумис. – А разве в бреду человек не говорит правду? Хотя бы какую-то ее долю?
– Да, говорит, – задумчиво кивнул Семурел. – Но в словах этого человека единственная правда – моя фамилия. Хотя, может, он вообще имел в виду моих предков. Фамилия древняя; здесь, в долине Аоста, сменилось не одно поколение Семурелей.
– То есть, – лицо Лумиса вытянулось, а глаза сузились в щелки, – вы не исключаете, что священник сказал правду?
– Что я могу вам ответить? Если рассуждать логически, то это невозможно, но он описывает такие подробности… Как тут не вспомнить о парапсихологии, метемпсихозе и тому подобном.
Из переговорного устройства раздался голос врача.
– Доктор Семурел, я могу закончить сеанс?
– Нет, – хмыкнул Лумис. – Пока нет. Вам нужно изменить подход. Заставьте его меньше вдаваться в детали, пусть излагает суть. О Средневековье мы уже достаточно наслушались.
Девушка посмотрела на него, не пытаясь скрыть неприязнь.
– Я подчиняюсь доктору Семурелу.
– Который подчиняется мне, – ухмыльнулся Лумис. – Не так ли, доктор?
Психиатр, казалось, не обратил внимания на эту колкость.
– Если можно, – попросил он доктора, – пусть опускает подробности. Нам важно узнать о его нынешней жизни.
Пожав плечами, врач склонилась над пациентом.
– Отец Хасинто… Отец Хасинто Корона… Вы меня слышите?
