Среди игроков была и Эвет. На ней, как и на остальных участниках, была надета спортивная форма – футболка и свободные шорты. Держалась она слишком бодро, лицо раскраснелось – пожалуй, она была немного перевозбуждена, однако не критично. Сейчас это даже к лучшему.
Арлин с приветливой улыбкой направилась в ее сторону, не беспокоясь о том, что помешает игре, – на ее присутствие мало кто отреагировал. Внимание Эвет было сосредоточено на мяче, который в данный момент находился в руках у Надин, пациентки, страдающей параноидной шизофренией. Она крепко сжимала мяч, совершенно точно не планируя кому-либо передавать его. Кажется, Эвет догадалась об этом, так как на ее лице застыла решительная гримаса. Растопырив руки, она пошла на Надин, без сомнений, намереваясь отобрать мяч силой либо хорошенько потолкаться.
– Эвет! – воскликнула Арлин прежде, чем обе женщины оказались в опасной близости друг от друга.
Эвет тотчас обернулась, вскрикнула от радости, завидев Арлин, и бросилась ей в объятия.
– Как твои дела? – спросила Арлин, пытаясь мягко высвободиться из цепких рук. Она отрицательно покачала головой, заметив, что один из медбратьев привстал, беззвучно спрашивая, нужна ли помощь. – Сегодня замечательный день, не так ли?
Эвет не ответила, продолжая яростный напор, состоящий из объятий, всхлипываний и прорывающегося наружу смеха.
– Ну, ну, давай осторожнее, не то мы опрокинемся на землю, – примирительно сказала Арлин и, так как Эвет не отпускала ее, решила присесть на траву. Девушка примостилась у нее на груди. – Ты устала – может, хочешь отдохнуть?
Эвет отрицательно замотала головой.
– Ну хорошо, можем посидеть и здесь. Я вижу, что почти все пришли; как продвигается игра?
– Я забросила два мяча!
– Чудесно, дорогая, просто замечательно! Мне приятно видеть, когда ты так воодушевлена, но ты помнишь о том, что нужно беречь себя, верно?
– Ага. Надин достает всех нас, ей вечно нужно показать, какая она крутая, а всем плевать. Она боялась только Мэри, но теперь ее с нами нет.
– Да, Мэри необходимо набраться сил. Впрочем, ты не должна печалиться, все образуется. Милая, я хотела сказать тебе кое-что важное. Послушай меня, пожалуйста, очень внимательно.
Эвет настороженно вскинула голову. Брови ее сдвинулись, рот приоткрылся, глаза принялись блуждать по лицу Арлин. Эвет была сверхчувствительна к тревоге и моментально замыкалась при малейшем намеке на нее. Арлин заставила себя широко улыбнуться.
– Ты ведь понимаешь, что, даже если кто-то очень любит игры, он вовсе не обязан всегда в них играть. Понимаешь? Вот, к примеру, ты. Ты любишь баскетбол, теннис, но не играешь в них постоянно, ведь так? У людей есть привычки, какие-то качества, но они не обязаны проявляться постоянно, согласна?
– Да! – с готовностью закивала Эвет, однако Арлин не была уверена, что та поняла ее мысль.
– Прекрасно, моя дорогая. Или, скажем, многие люди умеют произносить неправду, но это не значит, что они без конца лгут.
– Я – нет.
– Конечно, дорогая. Ты просто не всегда говоришь правду. Это вполне допустимо. Как и все, ты, наверное, боишься, что тебя накажут, хотя это вовсе не так! Ты должна знать, что говорить правду порой можно. Это разрешено и иногда даже полезно, потому что помогает кое-что узнать. Правда может помочь другим, вот почему так важно иногда ее произносить. Надеюсь, ты отнесешься к моим словам ответственно, как тогда, помнишь, я велела тебе никого не пускать в палату Оскара, пока он не закончит картину? – Эвет энергично закивала. – Ты отлично справилась, и Оскар был тебе признателен. Конечно, он не сказал этого, но я его врач и точно знаю, что он был благодарен. Та картина теперь находится в хранилище, ты обязательно увидишь ее.
– Ух ты!
– А возможно, Оскар нарисует что-нибудь и для тебя, ведь ты не просто художница, но вдобавок еще и симпатичная! – Арлин подмигнула Эвет и обернулась, чтобы удостовериться, что их никто не слышит. На счастье, игра вошла в активную фазу и громкие выкрики победы заглушили все вокруг. На поле поднялась радостная суматоха, когда Льюис забросил, а учитывая его рост, скорее заложил мяч в корзину.
– У меня есть еще одна просьба. – Арлин вновь повернулась к Эвет. – Что бы ни было раньше, я хочу попросить тебя с этого дня говорить только правду.
– Но я и так говорю правду! – воскликнула Эвет, распахнув глаза.
– Разумеется! – кивнула Арлин. – Я не хотела подвергать это сомнению, просто иногда так случается, что то, что мы считаем правдой, на самом деле ею не является. Я знаю, что ты заботливая девочка и хочешь, чтобы всем вокруг было так же хорошо, как и тебе, не так ли? Так вот, я должна сказать, что всем станет только лучше, если ты не побоишься называть вещи своими именами, этим ты никому не навредишь. А я обязательно вознагражу тебя за усилия.
– Позволите дружить с Дэйвом?
