Однако на сей раз все было не так, как в прошлые войны, когда страх заставлял людей прятаться по домам.
Нет, теперь ужас гнал людей вон из домов.
По всей Италии можно было видеть, как бегут потерявшие голову мужчины и женщины.
Казалось, сами города срывались со своего основания, чтобы обратиться в бегство и перенестись с одного места на другое.
Все устремились к Риму; Рим оказался буквально затоплен потоком людей, в поисках убежища ринувшихся туда со всех окрестностей, и каждый врывался туда в таком неистовом волнении, что эта уличная буря, бушевавшая на людском море, которое захлестнуло перекрестки и площади, все нарастала, и никакие доводы, никакая власть уже не могли сдержать ее.
И все они, мужчины и женщины, все более перепуганные, прибегали с криком:
— Цезарь идет!
И все уста повторяли:
— Цезарь! Цезарь! Цезарь!
Ради чего устремились в Рим все эти люди, все эти города, все эти племена?
Они искали защиты у Помпея.
Помпей был единственным, кто мог противостоять Цезарю.
Какую память сохранили люди о Цезаре?
Память о расточительном и мятежном трибуне, предлагавшем и приводившем в исполнение земельные законы.
Кем был для них Помпей?
Воплощением порядка, собственности, добрых нравов. Но Помпей пребывал в состоянии растерянности.
Поскольку нужно было свалить на кого-то вину, сенат свалил ее на Помпея.
— Это он, — говорил Катон, — возвеличил Цезаря во вред себе самому и во вред Республике.
— Почему, — говорил Цицерон, — почему Помпей отверг столь разумные предложения, которые делал ему Цезарь?
Фавоний остановил его на Форуме.
— Где же твои солдаты, Помпей? — спросил он.
— У меня их нет, — обреченно ответил тот.
— Ну, так топни ногой; ведь ты говорил, что стоит тебе топнуть ногой о землю, и из нее выйдут целые легионы.
И все же у Помпея было, по меньшей мере, в четыре раза больше солдат, чем у Цезаря.
Но кто мог представить себе, что у Цезаря всего лишь пять тысяч человек?
Ходили самые странные слухи о численности войск Цезаря и о скорости его передвижения.
И потом, Помпей чувствовал, что народ весь целиком переходит к Цезарю.
Казалось, сама земля уходила у него из-под ног.
Ибо народ есть почва, на которой возведена всякая власть, а революции — подземные толчки и встряска этой почвы.
Видя, что Помпей пребывает в растерянности, сенат бросил клич: «Спасайся кто может!»
Он издал закон, объявлявший изменником всякого, кто не побежит вместе с ним.
Катон поклялся, что не станет брить бороду, стричь волосы и возлагать на голову венок до тех пор, пока Цезарь не будет наказан, а Республика не окажется вне опасности.
Он совершил еще один поступок, который потом дорого ему обойдется.
Чтобы обеспечить уход за своими малолетними детьми, он снова взял в жены Марцию,
Решительно, не было никакой выгоды в том, чтобы быть врагом этого дьявола Цезаря.
Если вы Помпей, он вас разобьет.
Если вы Катон, он вас высмеет.
Консулы, в свой черед, покинули Рим, даже не совершив — так они торопились бежать — жертвоприношений, которые полагалось совершать, перед тем как покинуть город.
Сенаторы последовали за ними или даже опередили их, захватывая с собой самое ценное, что попадалось под руку.
Цицерон поступил так же, как и все остальные.
Он взял с собой сына, оставив жену и дочь.
— Если начнут грабить, — крикнул он им на прощанье, — отдайте себя под покровительство Долабеллы!
Позже он писал им:
