Существовало множество предубеждений против Цезаря.
Партия, против которой он выступал, именовала себя партией порядочных людей.
Цезарь решил быть порядочнее этих порядочных людей.
Аристократия, с которой он сражался, следовала старому закону, закону Эвменид, как говорил Эсхил, закону мести.
Он же провозгласил новый закон, закон Минервы, закон человечности.
Было ли это природным свойством его души,
Было ли это расчетом?
Расчетом, в любом случае, возвышенным, расчетом человека, сознававшего, что после резни, устроенной Суллой, и бойни, устроенной Марием, победу можно было одержать, удивив всех своим милосердием.
Мы рассказывали, как обращались в бегство отдельные люди и даже целые города.
Однако лишь у жителей отдаленных городов было достаточно времени для того, чтобы бежать.
Цезарь двигался так стремительно, что в ближайшие города он вступал сразу же после того, как туда долетала весть о его появлении.
Так что у этих людей не было никакой возможности бежать.
Им приходилось оставаться на месте, пребывая в ожидании грабежей, пожаров, смерти.
Однако Цезарь проходил через город, не грабя, не поджигая, не убивая.
Это было так ново, что люди, которым он не причинял вреда, оставались в полном изумлении.
Да ведь это тот самый племянник Мария, тот самый сообщник Катилины, тот самый подстрекатель Клодия!
Никаких грабежей! Никаких пожаров! Никаких казней!
Тогда как Помпей, представляющий, напротив, порядок, мораль и закон, объявляет своим врагом любого, кто не встал под его знамена, и не обещает ничего, кроме проскрипций, розг и виселиц.
Об этом сообщают вовсе не его враги; иначе я первый сказал бы вам: «Не верьте в то зло, какое вменяют в вину побежденному, особенно в междоусобных войнах».
Нет, это говорит Цицерон.
Впрочем, взгляните сами.
Вот образчик того, что он рассказывает нам в своем письме Аттику о замыслах Помпея:
Как и говорил Цицерон, он хорошо знал это; да и другие это знали, все знали; эта шайка разорившейся знати кричала об этом во всеуслышание.
Да и к тому же, откуда было взяться сомнениям?
Разве Помпей не был учеником Суллы?
И потому, как только банкиры, ростовщики и толстосумы осознают, что им оставят их прелестные виллы и их денежки, они примиряются с предводителем черни.
Люди уже не пытаются бежать, ворота городов отворяются; сначала люди смотрят, как он проходит мимо, потом выходят к нему, а потом устремляются ему навстречу.
